Мы затормозили в сантиметре от лежачего полицейского. Я закурил, а ты нашла в канаве у дороги брошенную кем-то пластиковую бутылку. Я шел медленно, припадая на обожженную торможением ногу, ты шла вприпрыжку, размахивая бутылкой. Так мы и дошли до озера. На озере ты набрала воды, насыпала в бутылку песка, взболтала содержимое и объявила:

– Это русский квас! Он состоит из воды и грязи.

В этот момент к нам на озере присоединились мама и старший брат Вася. Было довольно холодно, дул неприятный ветер. Надувной круг и купальник для тебя мама и Вася взяли скорее на всякий случай. Но ты потребовала немедленно купаться.

– Давай хоть лифчик от купальника надевать не будем, – предложила мама.

– Нет, – ты была серьезна, – лифчик надевать обязательно. Если ты хочешь не надевать мне что-нибудь, мама, можно не надевать трусы.

Ты прыгала как заведенная раз сто в холодную воду на совсем уж прохладном ветру. Мы увещевали тебя, что пора, дескать, вылезать из воды, но ты говорила, что послушной станешь минут через десять, а пока ты непослушная, но это не может влиять на нашу к тебе любовь. Наконец мы выловили тебя из воды и пошли обедать. Раннее вставание, свежий воздух, спортивные упражнения и бабушкина домашняя лапша вконец истощили наши силы. Мы с мамой добрели до спальни и рухнули на кровати. Ты каждые тридцать секунд забиралась под пледы то к маме, то ко мне. Пометавшись так минут двадцать и не решив, с мамой или с папой тебе хочется провести тихий час, ты прошептала, проваливаясь в сон и обнимая все-таки маму:

– Я вот сейчас усну, а бабушка и дедушка без меня поедут в сладостный магазин. И я расстроюсь.

36

Я хотел, чтоб на пятый свой день рождения ты надела юбку и блузку, нарочно привезенные мною из командировки в европейский город с модными улицами, где ответственное журналистское задание едва не было сорвано мною, потому что я искал дочери достойные юбку и блузку. Разумеется, ты сказала, что юбка и блузка тебе не нравятся или, во всяком случае, простоваты для такого торжественного случая, как день рождения. Вместо папиных подарков ты надела длинное клетчатое, пейзанское в общем, платье, подаренное бабушкой. Платье было тебе велико, ворот сползал с плеча, но это обстоятельство скорее радовало тебя, чем смущало, поскольку ворот сползал с плеча кокетливо. Ты решила в тот вечер кокетничать.

Едва одевшись к празднику, ты потащила меня на качели, и тут я понял, чем подаренное бабушкой платье было таки лучше подаренной мною юбки.

– Качай, папа! Качай сильнее! – говорила ты, тогда как в калитку входили приглашенные на праздник твои приятели Гоша и Яна. Яна несла подарочную куклу в коробочке. Гоша тоже нес какой-то подарок, но главное – букет цветов такой величины, какой сам Гоша стал только на следующее лето.

– Ой, Варя, как у тебя красиво платье летает! – воскликнула Яна, прижимая ладошки к щекам жестом, явно подсмотренным в каком-нибудь чудовищном телесериале. Чтоб ладошки освободились и можно было прижимать их к щекам, подарочную куклу Яна зажала предварительно между колен.

– Красиво платье летает, – констатировал Гоша, но букет заметно лишал мальчика ориентации и совершенно закрывал мальчику обзор, так что не знаю, действительно ли он видел, как летает платье.

– Правда же, папа, красиво платье летает? – спросила ты, поскольку я оставался последним человеком на лужайке, не оценившим красоты полета платья.

– Ты вообще у меня очень красивая девочка, – ушел я от ответа.

Но ты, видимо, удовлетворилась, соскочила с качелей и пошла принимать гостей. Дружку твоему Гоше бабушка его, вероятно, советовала вручить имениннице букет и подарок, а потом поцеловать руку. Букет Гоша вручил, подарок уронил наземь, а потом, поняв, что ситуация выходит из-под контроля, спецназовским приемом заломил тебе руку и стал целовать.

– Ой! – ты пискнула. – Больно!

– Ничего. – Гоша сохранял спокойствие. – Сейчас поцелую, и все пройдет.

Подружка Яна сказала, что поздравляет тебя с днем рождения, желает счастья и здоровья и хочет подарить куклу. Потом Яна еще раз сказала, что хочет подарить куклу. Потом Яна сказала лично мне, что вот, дескать, хочет подарить Варе куклу. Потом то же самое сказала Гоше. Потом – опять тебе. Видно было, что Яне самой очень нравится подарочная кукла, и, вероятно, Яна действительно очень хочет подарить ее, но не может, решительно не может, потому что кукла слишком хороша. Минут через десять Яна зажмурилась и куклу все же подарила.

Потом вы в мгновение ока смели невероятное количество шашлыка, причем Яна настаивала на том, что ест шашлык с кетчупом, а ты настаивала, что ешь шашлык с мороженым. После ужина вы отправились в гостиную собирать подаренный нами на день рождения кукольный домик. У домика была квадратная дыра в крыше, и сквозь дыру можно было играть, что в домике живет семья из мамы, папы, мальчика и девочки, и вот они готовят ужин, а вот они ложатся спать, а вот они возятся с собакой. Заведовал сборкой домика старший брат Вася. Ты смотрела, как брат собирает домик, и приговаривала: