Читаем Отцы полностью

Мы повели тебя в ресторан. Позвали повара и спросили, не может ли повар придумать какое-то блюдо, которое ты могла бы есть. И повар придумал, что он сделает тебе суп из мороженого. Расплавленное мороженое в виллероевской тарелке, украшенной шоколадной пудрой. Он лично принес тебе этот суп. И с ним шли несколько официантов. Но ты не смогла есть даже расплавленное мороженое. Даже несмотря на шоколадную пудру. Одна из официанток заплакала.

Ты не ела пять дней. Мы ходили по врачам. Ты заметно похудела. Деньги подходили к концу. Ты была тоненькая и прозрачная. На шестой день ты сказала, что, кажется, сможешь съесть рыбу на пару. Мы пошли в ресторан и заказали рыбу.

Минут через тридцать официант принес барамунди, распаренную почти до состояния пюре. Мама разрезала рыбью кожу, развалила рыбину на две половины и вытащила из рыбы хребет. А ты недоверчиво отщипнула маленький кусочек и положила в рот.

И смогла раздавливать языком о небо. А потом еще кусочек, и еще один. И официант, который принес тебе рыбу, стал аплодировать. И другие официанты, работавшие в зале, тоже собрались вокруг тебя и тоже аплодировали тебе. Аплодировали и мы с мамой. Наконец явился повар, улыбнулся и проговорил значительно, так, словно констатировал бытие Божие или возможность счастья на Земле.

– Мадемуазель ест! – сказал повар. – Мадемуазель ест!

На следующее утро ты проснулась какой-то окрепшей и посвежевшей, если, конечно, можно назвать окрепшим полупрозрачного тонколапого скелетика. За завтраком ты очень осторожно, но все же ела мягкий творожок и мед. И спросила меня:

– А что мы будем делать?

Ты имела в виду какую-нибудь игру или развлечение. Что-нибудь веселое и занимательное. И я спросил тебя, хочешь ли ты поехать в Шильонский замок.

– Настоящий замок, как в сказке: с башнями, подземельями, огромными залами и каминами в человеческий рост. Хочешь?

В ответ у тебя загорелись глаза, и я пошел к консьержу, потому что следовало ведь арендовать машину, чтобы отвезти тебя в Шильонский замок.

У них в отеле был специальный человек, ведавший арендой машин. Я сказал ему, что хочу показать дочке Шильонский замок. Он улыбнулся вежливо, сообщил, что Шильонский замок – это прекрасный с моей стороны выбор культурной программы и что дети обычно бывают от замка в восторге. А еще он сказал:

– Мне понадобится ваша кредитная карта, мсье, чтобы гарантировать непредвиденные расходы.

Я протянул ему кредитную карту, и я знал уже, что будет – карта была заблокирована, и банк не принял ее. В надежде неизвестно на что я протянул ему дебетовую карту, совершенно пустую. Повисла неловкая пауза. И тут в лобби отеля вошла ты. Ты была похожа на грустного рыжего паучка. Села на подлокотник кресла и улыбнулась своими опухшими губами и своим бордовым шрамом через всю щеку.

– Это ваша дочка, мсье? – спросил арендодатель.

– Да. – Я не стал рассказывать ему, что с тобой случилось.

– У вас есть немного наличных?

– Да, оплатить аренду хватит, а оставить залог нет. – Я не стал ему рассказывать, что банк, заботясь о моей безопасности, заблокировал мою карту.

Он сказал:

– Возьмите! – протягивая мне ключи. – Не надо залога. Повезите дочку в замок, а за аренду заплатите, если наличные останутся после поездки.

Мы сели в машину. На первой же заправке я купил тебе мороженое, смотрел в зеркальце, как ты лижешь его, и рассказывал всякие подробности про жизнь в замках – про то, как лили со стен на нападавших кипящее оливковое масло, про то, как клали на лавки специальные доски, чтобы поместилось много гостей…

– А спали сидя. Ты знаешь, что эти средневековые рыцари спали сидя и одетыми, особенно зимой? А под одеяло, прежде чем лечь, клали жаровню с углями, чтобы постель согрелась…

Мы проехали Монтрё, я показал тебе Монтрё Палас и рассказал про писателя Набокова. Мы заехали на гору в Ко, специально чтобы показать тебе, как можно проехать сквозь облако.

– Ух ты! – сказала ты. – Мы едем сквозь облако.

Наконец вдали на берегу озера показался замок. Я подъехал поближе, запарковал машину и сказал тебе:

– Вот он, Шильонский замок. Пошли?

Ты вылезла из машины, дала мне прозрачную руку, и мы пошли по берегу озера. Здесь, внизу, наступила уже весна, расцвела глициния, и в воде плескались влюбленные лебеди. Я держал твою руку, едва касаясь, как будто ладошка была хрустальной. Мы шли вдоль озера, и куда бы мы ни пришли в конце концов, что бы с нами ни случилось по дороге, там, в Зачарованном Времени, всегда будут идти, взявшись за руки, немолодой уже прихрамывающий мужчина и тоненькая рыжая девочка – всегда.