Читаем Оттенки Тьмы (СИ) полностью

Братья покинули гостиную, так и не заметив, что из-за высокой спинки одного из кресел, стоящих вне круга света от свечей, за ними наблюдает пара тревожно блестящих разноцветных глаз.

Алдия. Давно

Не будь архимаг архимагом, а его брат — нежитью, спустя годы, прошедшие с того дня, как Вендрик и Алдия ступили разоренную и выжженную землю пришедшего в упадок государства, даже само название которого, казалось, рассыпалось желтой пылью и было смыто жестокими ливнями, их обоих уже не было бы на свете. Но на обугленной пустоши ныне раскинулся великолепный Дранглик, вокруг него выросло множество поселений, со всех концов страны к столице стекались уцелевшие люди и нежить. Король никого не гнал, позволяя отмеченным Проклятием жить бок о бок с людьми, если те были не против. А люди уже и сами не понимали, кто на самом деле проклят — те, кто уже носит Темную Метку, или те, кто каждое утро со страхом оглядывает свое тело в поисках ее следов. Люди устали бояться. И многие уже намеренно отирались возле Проклятых, чтобы подразнить судьбу — или, возможно, стремились таки образом прекратить мучительное ожидание того дня, когда кошмар наконец станет явью.

Вендрик был не простой нежитью, а тем, кого в древних легендах именовали Избранными: в своих странствиях по миру он обнаружил и победил четверых Повелителей — нынешних временных хранителей могущественных древних Душ. Впитав их силу, он отправился к месту, где надлежало применить эту силу по назначению: заново возжечь затухающее Первородное Пламя и продлить Эру Огня еще на тысячу лет. Однако Алдия уговорил его повременить с этим: уже тогда, когда брат признался ему в том, что его коснулось Проклятие, Алдия начал с истинной одержимостью изучать его истоки и искать средства преодоления. За плечами будущего королевского архимага было обучение в Мельфийской академии и у нескольких известных магов, не связывавших себя принадлежностью к научным школам. Алдия сопровождал брата в странствиях, помогал как мог, используя свои познания в различных отраслях магии и наук, но сам так и не стал воином и мечтал только об одном: когда их утомительное путешествие завершится, оборудовать себе лабораторию и собрать самую полную библиотеку по всем видам магии и пиромантии — и наконец-то стать просто ученым.

Теперь же его увлечение науками и магией приобрело особое значение. Алдия чувствовал себя обязанным помочь брату: поглощенная сила тяготила его, требуя выхода, но братья понимали, что последует за возжиганием Пламени: новый виток цикла, временное ослабление гнета Проклятия — за которым неминуемо последует еще более жестокая его вспышка.

Если же Пламя не возжигать, а позволить Тьме забрать эту силу, наступит Эра Тьмы, и все люди вернутся к своему естественному, присносущему состоянию: станут опустошенными. Оболочками без искры души. Утратят разум, чувства. Лишатся памяти, совести, способности сопереживать. Станут просто пылью на ветру…

Алдия на всю жизнь запомнил миг, когда к нему пришло осознание. Циклическое движение мира между Светом и Тьмой представилось ему чудовищной, коварной ловушкой, расставленной для человеческого рода. Петля затягивалась всё туже, избежать попадания в силок было уже невозможно.

Чудовищный выбор: опустошение через Темную Метку — медленно и мучительно; или же опустошение мгновенное — но необратимое. Смерть — или вечная жизнь. Но какая жизнь? Бессмертие древних Драконов — не-жизнь. Без памяти, без эмоций, без священного огня любопытства, заставляющего людей без устали исследовать мир и совершать восхитительные открытия.

Попрощаться со всем, что делало его человеком, Алдия был не готов. Он должен был найти выход. Ради человечества — но в первую очередь ради себя самого.

Алдия не был воином. Он боялся смерти. Но больше смерти он боялся погрузиться в безразличие, утратить желание задавать вопросы и искать ответы.

«Пока я, Алдия, ученый Первородного Греха — еще являюсь ученым, Проклятие бессильно передо мной».

Так он утешал себя в дни, когда после очередной серии неудач опускались руки, и он чувствовал, что дух его вот-вот будет сломлен — а ведь Проклятие только этого и ждет, верно?..

Ученый Первородного Греха. С этих слов начинается — точнее, начинался — дневник, который Алдия вел на протяжении многих десятков лет после основания Дранглика — и сжег незадолго до его падения.

Сожженный дневник Алдии

Ученый Первородного Греха. Вот кто я.

Первородный Грех. Нарушение предначертанного порядка вещей. Нарушение цикла. Искажение потока времени.

Никто не знает, сколько раз повторялся этот цикл.

Пламя вспыхивает с новой силой — горит — угасает.