Читаем Отрочество полностью

В такие моменты Иван Петрович как-то вдруг весь сковывался, как каменная статуя командора молча прохаживаясь между рядами парт, сильно выпучив будто стеклянные глаза, как на картине у Ивана Грозного, убивающего своего сына, словно высматривая себе жертву, и зловеще помахивая большой деревянной линейкой, словно готовясь к удару, пока высматривая себе подходящую жертву.

На очередном уроке рисования бездельничающий второгодник Глухов неожиданно подсел к Лене Кашириной и пристал к ней:

– «Лен, а чего это у тебя грудь стала, как у петуха?!» – для видимости тихо спросил хам, потянувшись к девочке и проводя рукой по фартуку её школьной формы, скрывающей формирующуюся девичью грудь.

Покрасневшая Лена с разворота ударила хама по голове своим альбомом для рисования. На резкий звук, что-то до этого объяснявший и рисовавший на доске, Иван Петрович обернулся.

– «Ах, ты, паскуда!» – досталось невиновной.

Сидевший сзади Глухова, Платон обомлел. Он сначала вынужденно уставился на Ивана Петровича, по соседнему проходу подходящего к Лене со страшно выпученными из под очков голубыми глазами, и зловеще помахивающего своей безотказной линейкой, словно готовясь к удару.

Платон перевёл взгляд на теперь уже густо покрасневшую девочку, серыми, широко открытыми от удивления и наполнявшимися слезами, невинными глазами смотревшую на несправедливого учителя.

Платону стало жалко в течение нескольких секунд дважды незаслуженно обиженную девочку, и он смело прервал воцарившую в классе мёртвую тишину:

– «Иван Петрович! Да это не она виновата!» – заступился за несчастную Платон.

– «А кто?» – поняв свою оплошность, понизил голос Иван Петрович.

В ответ Платон лишь молча пожал плечами, всё же слегка кивнув головой на классного хама. И тот, так подставивший учителя, был с позором им выгнан из класса.

Но иногда в пучину вольного поведения втягивался весь класс. Платон невольно тоже не составлял исключение. После одного из таких демаршей Иван Петрович спросил у Платона его домашний адрес и имя, отчество его матери. Платон с некоторой тяжестью на душе естественно сообщил это, тут же решив, что учитель пойдёт жаловаться, видимо считая его уж если не самым главным заводилой, то хотя бы самым авторитетным в классе. Но этому походу предшествовал более весомый повод для Ивана Петровича познакомиться с Алевтиной Сергеевной.

До этого в школе состоялся конкурс детских рисунков, где работа Платона «Тоннель в горах» заняла первое место.

Его, изображённый в перспективе, выходящий из тоннеля паровоз с составом, огибающий на ближнем плане склон горы, вызвал всеобщий восторг. Всегда все рисунки Платона отличались своим качеством от рисунков его одноклассников.

Скорее всего, именно поэтому через несколько дней Иван Петрович зашёл домой к Платону, и во время чаепития с дачным вареньем имел долгую беседу с его матерью.

Алевтина Сергеевна произвела на него впечатление и не только, как бывшая учительница. Потом мать рассказала сыну суть их беседы, сводившейся в основном якобы к обнаруженному у Платона таланту художника, который, по мнению очень уважающего его учителя, надо будет непременно развивать. Но Платон к этой своей способности относился с безразличием – он вовсе не собирался становиться художником. Его больше тянуло к чему-то деятельному, живому и более полезному обществу, а не себе лично, как его учил и на что наставлял отец, особенно теперь ставший для сына примером решения очень сложных юридических вопросов в борьбе за свои права против самоуправства всесильной советской бюрократии.

К этому времени, наконец, окончательно завершилась борьба Кочетов с бывшими соседями Молчановыми, когда суд ещё 12 марта 1962 года окончательно отказал им в иске, а главного сутяжника бог вскоре призвал на собеседование. Но до этого Петру Петровичу пришлось писать жалобы и заявления в различные судебные инстанции, и здравый смысл победил.

Его адресатами ещё в ноябре и декабре 1961 года была заместитель председателя Верховного суда РСФСР Н.Сергеева, Президиум пятой сессии Верховного Совета РСФСР пятого созыва и Председатель Верховного суда РСФСР Рубичев, а в феврале 1962 года – и Народный суд Свердловского района. Кроме того, просьбу П. П. Кочета поддержали руководство Штатного управления и общественные организации Министерства финансов РСФСР, окончательно поставив точку в этом затянувшемся деле.

– «А Зинка-то, хоть и «глухая», а как на суде выступила?! Молчановы даже рты от неожиданности раскрыли – думали, что она соврёт в их пользу, как они наверно заранее и договаривались!» – поделилась с Петром Петровичем после одного из судебных заседаний Алевтина Сергеевна, имея в виду показания Зинаиды Николаевны Алексеевой, жившей в квартире № 4 их бывшего дома.