Читаем Отрицание (ЛП) полностью

Протестуя против своей слабости, я опускаюсь на колени, но Кейден не опускается следом.

Проходят секунды, я прислушиваюсь к каждому звуку, который не происходит, ожидая

прикосновения, в котором отчаянно нуждаюсь, по моей коже бегают мурашки, никак не связанные с

холодом, а имеющие прямое отношение к тому, как сильно я хочу Кейдена. Меня всегда поражало, какие у меня чувствительные нервные окончания, как выпирают мои соски и сжимается лоно, когда

он ничего не делает, кроме отдачи приказов. В этом сила этого мужчины надо мной, но я не боюсь.

Есть только возбуждение. И обещание удовольствия.

Хотя, в конце концов он опускается на колени передо мной, голый, великолепный мужчина, светло-голубые глаза отражают страсть и нежность, что я никогда не знала, что такие вещи могли

сосуществовать вместе. – Я очень много чего хочу с тобой сделать и этого недостаточно. Но сегодня

ночью, у меня только одна цель. Одна из целей. Я хочу, чтобы ты сегодня ночью преодолела свой

страх.

- Я не боюсь.

- Не меня, но сейчас речь и не про меня, верно? А про прошлое, которое возможно ты не в

полной мере осознаешь, но оно влияет на тебя и нас.

- Ты говоришь про него… ему здесь не месте с нами.

- Он, как и Элизабет, должен быть здесь, потому что это части нас самих, от которых мы не

можем убежать. Нам не следует пытаться. Это часть того, кем мы являемся, отдельно и вместе. Мы не

можем сделать вид, что то, что мы ощущаем по отношению к ним, не влияет на то, кто мы есть.

Как бы я ни хотела отвергнуть эту мысль, Кейден прав, и он только пытается сделать меня и

нас сильнее. – Что ты предлагаешь?

- Я не собираюсь тебя уничтожить, Элла. Совсем наоборот. Я хочу подарить тебе воспоминание

о том, что быть связанной не значит быть наказанной, а значит доверие и удовольствие. Я хочу связать

тебе запястья. – Он поднимает черную шелковую ленту. – Хотя это твой выбор. Скажи да или скажи

нет. Это ничего не изменит и не значит, что мы не попробует это снова попозже. Я не давлю на тебя.

Это не единственная наша ночь вместе.

Моя грудь сжимается от насколько это серьезно и от смеси нервов, возбуждения и нежности, что шевелит во мне этот мужчина. – Мой ответ – да, - шепчу я, но насколько бы я не была уверена в

своем ответе, все равно темное воспоминание просачивается назад в мою голову, слова находят мои

губы, о существовании которых я не знала. – Но я никогда не буду называть тебя Хозяином.

На его красивом лице отражается удивление, его рука обхватывает мое запястье, заключая в

свои объятия, из-за чего его шелковая лента болтается у моего бедра, дразня кожу. – Откуда ты вообще

знаешь это слово?

В вопросе слышится мягкое требование, на которое я в действительности не могу ответить. –

Мне просто пришло это в голову. Я думаю… Я знаю, что он заставлял меня так его называть.

- Заставлял тебя? Я крутился в этом мире, Элла, и ты не заставишь никого называть себя

Хозяином. Это выбор. Сабмиссив в конечном итоге берет на себя ответственность, и у меня нет

интереса в том, чтобы ты была моим сабмиссив. Потому что мне нравится все контролировать во время

секса, и это не делает меня твоим Хозяином. Называй меня Кейденом или ослом; мне все равно. Я

забочусь о твоем удовольствии и безопасности. – Его тон решительный, в его глубинах почти

содержится гнев, и я чувствую раскаты его сердца под своей ладошкой, где лежит моя рука. – Скажи

мне, что ты понимаешь.

- Да. И для меня это так же важно, как я не уверена, что еще даже понимаю. Я не хочу говорить

тебе нет, Кейден.

- Но ты можешь. Даже после того, как скажешь да. – Он обхватывает мое лицо и повторяет эти

слова. – Даже после того, как скажешь да.

- Знаю.

- А теперь пообещай.

- Обещаю.

Он целует меня, его язык глубоко ласкает мой, что соблазняет, возбуждает, но я чувствую в нем

нежность, беспокойство, что ставит его и нас намного дальше от его версии «пошлости», которую я

не уверена, что снова сможем найти. – Не смей со мной нянчиться, - требую я, отталкиваясь от его

груди и хватаю шелковую ленту, которой он позволил упасть на пол. – Свяжи меня.

- Не сегодня ночью.

- Нет, черт подери. Сегодня. Ты обещал мне новое воспоминание, и я его хочу. Не прячь его от

меня.

- Элла…

- Мне надо встретиться со своими страхами. Мне надо знать, что он не выиграет.

Его выражение заостряется, его глаза изучают меня, ищут чего-то. Я вытягиваю свои запястья.

– Доверие, - говорю я. – Я его тебе дарю. Возьми его.

- Я хочу гораздо больше доверия, чем я уверен тебе следует мне давать.

- Что это значит?

Его грудь расширяется, густые ресницы опускаются, формируя темные круги на щеках, мои

глаза задерживаются на них на минуту, и я думаю… я думаю о прошлом, о котором он сказал, является

частью нас самих и отражается на месте в данный момент, и для него – это вина и недоверие к себе.

- Я доверяю тебе, - шепчу я, вытаскивая свои руки.