Читаем Отрицание (ЛП) полностью

выстрелы, но они были приглушенные. Глушители. Я знала, что они использовали глушители. После

этого, наступила тишина, и у меня появилось чувство, что я нужна была своему отцу. Я вырвалась от

державшей меня мамы и выбежала из кладовки, а он лежал на полу, истекая кровью. Умирая. – Мои

пальцы впиваются в руки Кейдена, которые я даже не поняла, что держала их. – Мой отец держал

пистолет, и двоя мужчин, которые напали на него, до сих пор находились в доме. – Мои глаза

встречаются с Кейденом. – Я убила их, и мне только жаль, что я не сделала это раньше. – Я встаю на

ноги и Кейден тоже. – Я не жалею об этом, как ты сказал, тебе бы не было жаль, если ты нашел бы

людей, которые убили Кевина и Элизабет.

Его рука обнимает меня за талию, и как только он это делает, я понимаю, что я шаталась, а он

удерживает меня от падения. – Ты сохранила жизнь своей маме.

- Но не его. Не моего отца.

- И никто не знает, каково это чувствовать, кроме меня. – Он вытирает слезы с моих щек. –

Пошли домой.

Домой. Сейчас он сказал домой, и мне хочется радоваться из-за этого, но в груди сидит шар, который требует ответов и действий. – Мы вроде как собирались встретиться с криминалистом.

- Это может подождать, дорогая.

- Это не может подождать. Мой отец воспитал бойца, и я собираюсь бороться. – Я отталкиваюсь

от него. – Пошли. Мне нужно стоять на своих собственных ногах.

Он колеблется, но отпускает меня и теперь я стойко стою, избавившись от всех слабостей. Я

поднимаю тапочки. – Мне они нужны. Очевидно, я хорошо справляюсь с оружием и в балетных

тапочках. И я хочу пойти в тир, Кейден. Может криминалист встретиться с нами там?

- Элла, я не думаю…

Моя рука опускается ему на грудь. – Мне надо это сделать сейчас. Пожалуйста.

Его рука накрывает мою, его взгляд исследует, концентрируется и что бы он не увидел, результат его удовлетворяет. – Я скажу ему, чтобы он встретил нас там.

Через тридцать минут после спокойной езды к окраинам города, во время которой я слишком

много раз переигрываю смерть своего отца, мы приезжаем к тиру и садимся за небольшой столик в

закусочной. Тайлер, симпатичный где-то тридцати лет белокурый американец, садится напротив нас.

- Я готов, когда вы будете готовы, - говорит Тайлер, открывая альбом для рисования, и тогда я

замечаю татуировку на его руке. – Ты – Охотник, - говорю я.

Он смотрит на Кейдена, который отвечает за него. – Его перевели из отдела в Америке.

- А сейчас у тебя есть источники внутри ФБР, - предполагаю я, в шоке насколько далеко в

действительности Подземелье заходит.

- У нас всегда были, - удивляет меня Кейден, говоря. – Так я познакомился с Тайлером

изначально. Давай закончим рисунок.

- Расскажи мне о форме лица Дэвида, - просит Тайлер, и я колеблюсь, вдруг вспоминая

насколько Кейден ненавидит тему о моем бывшем женихе или кем Дэвид там был.

Рука Кейдена опускается мне на ногу, тихо показывая поддержку и понимание так же, как и

спокойная езда сюда подразумевала силу и комфорт, чем требование и вопросы. – Квадратная, -

говорю я. – Или его подбородок был квадратным, а его скулы ярко выраженные.

Я смотрю, как Тайлер начинает рисовать, показывая мне свою работу, и когда я одобрительно

киваю, он спрашивает: - Нос?

- Прямой, но не большой.

Мы продолжаем так пятнадцать минут, пока я не таращусь на рисунок мужчины из моего

воспоминания. Я смотрю на Кейдена. – Это он.

Кейден глазами возвращается к Тайлеру. – Отсканируй его и отправь Маттео.

- Будет сделано, босс. – Тайлер встает на ноги.

- Подожди, - призываю я. – Ты сможешь нарисовать ожерелье, если я опишу его?

Кейден кивает ему, и он садится назад. – Я готов.

Я описываю бабочку, и в считанные минуты он составляет точную копию моих воспоминаний.

У меня внутри все холодеет. Очень сильно, и кажется пульс в моем виске становится быстрее

и сильнее.

- Ожерелье – ключ ко всему, - говорю я, смотря на него, а не на одного из мужчин. – Найдешь

его, и ты выяснишь, почему Никколо меня преследует. – Я встаю и иду стойке регистрации в тире, заполняя анкету с одним из нескольких англоговорящих сотрудников.

- Предпочтение в оружии? – спрашивает мужчина, когда я возвращаю ему бумаги.

В моем ответе нет сомнений. – У вас есть Ругер LC9? – Это оружие, с которым мой отец

заставлял меня тренироваться.

- Есть, и должен сказать, что это отличный выбор для миниатюрной женщины, как вы.

Я не отвечаю, вспоминая такой же комментарий от своего отца. Сотрудник протягивает мне

наушники, защитные очки и маленькую коробку с находящимся внутри оружием и в то время, как я

осознаю продолжающееся отсутствие Кейдена, я фокусируюсь на одном. Мне нужно взять в руки

оружие. На меня обрушивается адреналин и вместе с ним вихрь темных нервных эмоций. Злость.

Потеря. Вина. Больше злости. Я иду к месту стрельбы и останавливаюсь в первой свободной кабинке, кладя коробку и доставая очки и наушники.