Читаем Отрицание (ЛП) полностью

Его глаза вспыхивают, волк возвращается с лихвой, и он хватает одежду, засовывает ее в сумку

и отталкивает ее в сторону, его руки смыкаются вокруг моих. – Пора вспомнить.

Мой гнев растворяется, страха нигде не видно. – Ты не можешь приказать мне вспомнить, а я

просто сделать это.

- Я решу эту проблему, - объявляет он, вставая и поднимая меня тоже.

- Перестань издеваться надо мной, - шиплю я, хватая охапкой его рубашку, даже не волнуясь о

своем распахнутом халате. – Перестань издеваться надо мной!

- Я пытаюсь спасти тебе жизнь, - говорит он, разворачивая меня и придавливая меня к твердой

стене, пальцы сгибаются на моих плечах, где он до сих пор держит меня. – Как тебя зовут?

- Я не могу сказать тебе того, чего не знаю.

- Ты же знаешь.

- Нет, - огрызаюсь я. – Не знаю.

- Чушь.

- Это не чушь.

- Твои воспоминания могут изменить все, что мы делаем, когда выйдем с этой палаты… ты

знаешь об этом, верно? Каждое движение, которое делаем, может быть неправильным, ты можешь

сделать правильным. Теперь: как тебя зовут?

Я не знаю, но не могу снова сказать ему это. – Отпусти меня.

- После того, как скажешь свое имя.

- Перестань вести себя, как кретин! – я взрываюсь, отталкиваясь от его крепкого, неподвижного

тела.

- Меня называли и похуже, дорогая, - говорит он, хватая мое лицо. – Дай мне то, что я хочу.

- Я не могу дать тебе того, чего не знаю.

- Как тебя зовут?

- Я сказала тебе…

- Какое у тебя гребаное имя?

- Элла, - я в шоке от сказанного. – Меня зовут Элла.

Глава Четыре

- Элла, - повторяю я, с моих губ вырывается радостный смех. – Элла. Элла. Элла! – Я хватаю

его рубашку, сжимая ее в руке. – Кейден, я помню! Я помню свое имя! Спасибо, что был кретином. –

Я тычу пальцем в его грудь и пользуюсь моментом строгости, чтобы предупредить: - Но больше так

не делай. В следующий раз это не сработает. Я буду знать, что ты делаешь.

Его руки сползают с моего лица на мои плечи, эти голубые-голубые глаза встречаются с моими, когда он говорит: - Элла.

- Элла! – я восклицаю, голова совершенно кругом идет. – О, Боже. Приятно слышать свое имя.

– Намного приятнее его богатым, глубоким, сексуальным голосом, и я требую повторения. – Скажи

его снова.

Его пальцы сгибаются, где он держит меня. – Дорогая, мне нужно, чтобы ты выслушала меня.

– Его голос строгий, указывающий. – Я знаю, ты счастлива, но…

- Но? – повторяю я, мой смех прекращается. – Это нехорошее слово. Оно ведет к проблеме. – Я

таращу глаза. – Пожалуйста, скажи мне, что мое имя ничего страшного для тебя не означает.

- Я никогда не слышал твоего имени до этого момента. И что оно значит для меня, это не важно.

- Если я сумасшедшая и не знаю об этом, а ты знаешь, да, мне так кажется.

- Ты почти превратила меня в сумасшедшего, женщина. Время сейчас не на нашей стороне. Мне

надо знать, «Элла» всего лишь имя для тебя. Или мы выпустили воспоминания?

Я вздыхаю над вопросом, который может быть ножом, проливающий кровь. Элла так же сильно

незнакомо мне, как и Кейден. – Элла не просто имя, - я спорю, отказываясь, что это открытие ничего

не значит. – Это мое имя. И я знаю, что оно мое, а это намного больше, что у меня было пять минут

назад.

- Я понимаю это, - говорит он. – Но…

- Это недостаточно.

- Ты можешь вспомнить свою фамилию? Скажи мне ее, и я выясню, кто ты и как ты можешь

быть связана с Никколо.

- Фамилия, - повторяю я, желая, чтобы она пришла ко мне.

- Не думай, - он выговаривает. – Просто ответь, как раньше. Да или нет. Время идет.

- Нет, но Элла — это нераспространенное имя. Безусловно, не может быть столько нас, кто

отправился в Италию в короткий промежуток, разрешающим туристам находиться в стране.

Его глаза острые, и тон такой же. – Я так понимаю, что нет фамилии.

Я неохотно выталкиваю: - Нет.

- И мы даже не знаем, туристка ли ты. – Он отпускает меня, добавляя шепотом: - Черт, - перед

тем, как запустить свои пальцы в волосы и светя татуировкой на своем левом запястье, которая

приобретает вид какой-то птицы, хотя я могу сейчас сказать, что в коробке на правом запястье есть

внутри шахматная фигура. Я жду, значит ли что-то из этого для меня, как его часы и запах, но ничего

не вспоминаю.

- Ты уверена? – давит он, его руки опускаются на его одетые в джинсы бедра.

Факт, что он переходит от «Не думай» к этому, показывает, что он в отчаянии, и я почти

уверена, что он не тот человек, кто часто входит в отчаяние. – Хотела бы ошибиться.

- Даже ничего приблизительного?

Я качаю своей головой и его губы сжимаются, его грудь расширяется от вздоха, он выдыхает с

заявлением: - Значит План Б.

- План Б? – я спрашиваю.

- Верно, - говорит он, смотря, что мои соски морщатся под тонким халатом, пока он не

успокаивает свой взгляд и не приказывает: - Оденься. Нам надо уйти, пока Галло не вернулся.

- Пожалуйста, скажи мне, что План А, который всегда самый лучший план, не состоял в том, что ты будешь кретином, пытаясь растрясти мою память.

- План А был и есть, что ты вспоминаешь, кто ты, и что он останется в силе. Я говорил тебе.