Читаем Отравленные страстью полностью

Вампир хотел что-то сказать, но отключился, бессильно распластавшись на траве. Яффа вздохнула и повернулась к смертной. Та лежала в похожей позе, беспомощно раскинув руки в стороны.

Итак, подведем итоги. Ее рюкзак похоронен под завалами храма, рядом — умирающая смертная и отравленный вампир, на Хэйвен вот-вот нападут крылатые демоны, и — как вишенка на торте! — она не справилась со своей миссией.

Тлалок выпил только половину чаши. Он древнее божество, и этого недостаточно, чтобы заставить его впасть в сон. Какую-то часть сил он потерял, но не все. Значит, Кровавый Дождь и дальше будет бодрствовать, а Яффа так и останется бесполезной волшебницей.

Застонав, она пнула лежащего вампира в голень, и сжала челюсти. Если бы не Кэймрон, то все бы получилось! Тлалок опустошил бы чашу, тихо-мирно уполз в свой эфир, а Яффа разделалась бы с прислужниками.

Ну, или сбежала. Наличие у них пистолетов стало для нее неприятным сюрпризом.

Сев на траву рядом с вампиром и смертной, Яффа оторвала полоску ткани от шорт, чтобы перевязать свою руку. Порез заживет в течение нескольких часов, но лучше не рисковать. В кармане что-то мешало нормально согнуть ногу, и она залезла внутрь, тут же просияв от радости! Телефон! Поговорив с Фирой, она убрала его в карман, а не в рюкзак!

Операция «надави на жалость и попроси помощи» начинается. Вздохнув, Яффа набрала номер и прислушалась к гудкам.

***

Глафира не брала трубку. Впервые в жизни, когда Яффа так нуждалась услышать ее ехидные замечания, эта волшебница не ответила на ее звонок! Черт побери, наверное, она слишком сильно занята со своим ликаном.

Кэймрон застонал, открыв глаза. Несмотря на чудовищную боль, что терзала его тело, он первым делом начал искать взглядом Яффу, и, как только увидел ее, успокоился. Его невеста была цела — на безупречной коже виднелись только следы от пыли и грязи, правое запястье было обмотано куском ткани, которые она оторвала от своих коротких шортиков.

Проклятье, даже в таком состоянии он невыносимо желал ее. Наблюдая за Яффой, он видел, как она раздраженно что-то бормотала, смотря на свой телефон. Потом вскочила и начала ходить кругами по поляне, затем обратила лицо к небу и снова грязно выругалась.

Его невеста злится? После того, как он убил всех прислужников, выполнив ее работу? И спас Яффу из рушащегося храма?

Почему она так зла?

Яффа пнула одинокий кусок, отвалившийся от колонны, и снова забормотала что-то. Затем тяжело вздохнула, и Кэймрона пробрала дрожь — этот вздох звучал так, словно она собиралась идти на казнь.

Его невеста опять принялась кому-то звонить. Напрягаясь изо всех сил, он вслушался в разговор, стараясь не обращать внимания на шум собственной крови.

— Да, это я. Нет, произошла накладка… Тлалок выпил только половину, и скрылся. Думаю, что нет. Храм разрушен. И тут смертная. О, я поняла. Да, конечно, Анхель. Разумеется.

Яффа говорила со своей королевой! Сейчас Кэймрон многое бы отдал, чтобы услышать ее собеседницу, однако адская боль не давала ему сосредоточиться. Впрочем, Яффа не выглядела сильно расстроенной, когда закончила говорить. Вместо этого она подошла к смертной, лежащей рядом с Кэймроном, и увидела, что он очнулся.

— Так быстро?

Яффа вздернула брови. Она жалеет, что не провалялся в отключке еще пару часов? Его невеста, очевидно, кровожадна.

— Тебя это огорчает? — прохрипел Кэймрон. Его горло будто сдавили изнутри.

— Нет, нисколько. Просто ты должен был отключиться от боли.

Она выглядела так, словно объясняла малышам, почему огонь обжигает. Нахмурившись, его невеста присела рядом и потерла пальцами переносицу.

— Как ты себя чувствуешь?

— Будто с меня содрали кожу.

— Так и должно быть. На будущее: не прикасайся к моей крови. И не пей ее.

— Ты знала, и не сказала мне.

— Знала и не сказала. А что я должна была сказать? О, Кэймрон, ты вампир, а я — твоя невеста, но ты никогда не попробуешь мою кровь.

Но он все-таки попробовал. И это было лучшее, что он когда-либо чувствовал на языке. Если бы не боль, пришедшая следом.

— Могла бы хотя бы намекнуть, — рявкнул он. — Я спрашивал тебя про твой Дар!

— Это ничего бы не изменило, — отрезала она. — А теперь, когда ты все испортил, заткнись и дай мне подумать.

— Я все испортил?

— Да, ты! Кто просил тебя тащиться за мной? Из-за тебя Тлалок сбежал!

— Тлалок? Этот белобрысый чудик в простыне?

— Он — древнее божество!

— Да мне насрать, кто он! Ты чуть не погибла! Какого хрена ты дала принести себя в жертву?

— Это был мой план.

— Это был чертовски плохой план!

С минуту они смотрели друг на друга, обмениваясь яростными взглядами. Фиалковые глаза Яффы пылали, губы чуть подрагивали.

Боги, как она сексуальна. Глядя на нее, Кэймрон представил, как он схватит ее за горло, заставив открыть этот чертов рот, а потом скользнет языком внутрь…

Он снова застонал, но уже не от боли. Яффа отшатнулась, недоуменно уставившись на него, и ахнула:

— Ты… О, Кэймрон, твой…

Она посмотрела на его ширинку. Ну, да, у него эрекция.