Читаем Отравленные страстью полностью

Чем больше Яффа размышляла о сложившей ситуации, тем больше понимала: чокнутый Андреас, пробудивший Тлалока, действовал не самостоятельно. Кто-то подсказал ему, где найти кинжал и как им воспользоваться. И этот кто-то — алвианец.

Дождь забарабанил сильнее, стремясь проникнуть внутрь храма. Яффа вздрогнула, когда Идрих сделал первый надрез на ее руке. Кровь с запястья закапала в подставленную медную чашу, пение стало громче и яростнее. Небо опять прорезала молния, и в яркой вспышке света Яффа увидела призрачные очертания мужской фигуры.

Тлалок. Глафира не врала — он действительно имел облик прекрасного юноши.

Когда его бестелесный дух коснулся каменных плит храма, он обрел плоть и кровь. Высокий, златовласый, с тонкими чертами лица и чувственными губами — Тлалок походил на прелестного Адониса.

Девушка в углу зарыдала громче. Прислужники рухнули на колени, кланяясь своему Богу. Яффа подавила желание соскочить с алтаря, продолжая лежать распластанной на холодном камне. Пока рано. Ее выход начнется, когда Тлалок выпьет содержимое кубка.

Ее кровь — густая, темно-красная, плескалась в медной чаше. Чистейший яд, один из самых сильных в мире. Ее Дар от Великой Медеи.

Что может быть лучше, чем послать отравленную кровь кровопийце? Анхель, узнав о пробуждении Тлалока и его пристрастии к теплой человеческой крови, так и сказала: «Яффа, похоже, это судьба. Ноги в руки — и бегом в храм».

С замиранием сердца она следила за тем, как Тлалок принимает чашу из рук прислужника. Подносит к губам, делает жадные глотки… Один, второй, третий…

Чудовищный рев заставил всех присутствующих вздрогнуть. Девчонка в углу завизжала — громко и пронзительно. Быстрее молнии в храм ворвался Кэймрон — в разорванной рубашке, с горящими чернотой глазами и свежими ранами на груди, он отыскал Яффу взглядом и кинулся к ней.

Проклятье!

Она увернулась от его рук в последнюю секунду, скатившись с алтаря на пол. Тлалок отнял чашу от губ, неодобрительно уставившись на вампира, а прислужники обнажили… Стоп, это что, пистолеты?

Звук дождя прервали выстрелы. Несколько пуль попали прямо в Кэймрона — его белая рубашка мгновенно окрасилась красным. Обернувшись, он зарычал и бросился в сторону стрелявших. Чертыхнувшись, Яффа отползала в угол, туда, где затаилась смертная девчонка. Если в нее попадут, то она умрет. Волшебницы не отличались выносливостью других алвианцев, и могли погибнуть от огнестрельной раны.

Закрыв собой всхлипывающую смертную, Яффа пристально следила за дракой. Половина прислужников уже была мертва — тела валялись, разбросанные по храму, каменные плиты заливала кровь. Несмотря на ранения, вампир побеждал. Он был в ярости — мускулы бугрились, рот был перепачкан в крови, глаза стали полностью черными.

И он был чудо как хорош.

Наблюдая, как Кэймрон вырывает глотку Идриху, Яффа испытала нечто вроде восхищения.

«Это мой мужчина, сучки».

Взгляд ее метнулся к Тлалоку. Он не выпил содержимое чаши полностью, но употребил достаточно, чтобы ослабнуть. Губы древнего божества были измазаны ее кровью, а сам Тлалок побледнел, теряя свою форму. В момент, когда его тело превратилось в дух, он безошибочно нашел Яффу взглядом и прошипел:

— Твоя кровь… Отрава!

— Ты тоже не подарок, — хмыкнула Яффа.

Взревев, Кэймрон бросился к нему, но схватил лишь воздух. Исчезая, чтобы унестись в небо, Тлалок на прощание обрушил крышу храма. В шелесте дождя Яффа услышала его голос, обещающий вернуться и убить ее.

«Ты не первый, Тлалок. Вставай в очередь».

И без того хлипкие стены зашатались, крупные куски камней посыпались сверху. Колонны задрожали, осыпаясь крошкой, пол ходил ходуном. Оценив ситуацию, Кэймрон бросился к Яффе, хватая ее за руку.

За ее окровавленную руку.

— Стой, Кэймрон, нет!

Она попыталась выдернуть запястье, но вампир держал ее так крепко, что она скорее бы оторвала себе кисть, чем освободилась. Повернувшись, Яффа здоровой рукой схватилась за смертную, сидящую в углу, и дернула ее к себе.

— Вставай! Здесь все сейчас рухнет!

Используя свою скорость, Кэймрон просто вылетел из храма. Учитывая то, что Яффа, и тем более смертная так не могли, он просто протащил их тела по полу, держа руку Яффы, а та, в свою очередь, вцепилась в предплечье смертной.

Едва они оказались среди деревьев, стены храма сложились, как карточный домик, и рухнули, поднимая вверх тонны пыли. Дождь прекратился, но с листьев и веток все еще падали крупные холодные капли.

— Ты цела?

Кэймрон взволнованно осмотрел ее, помогая подняться. Закашлявшись, Яффа указала на его руку:

— Я в порядке, а вот ты — нет.

Вампир недоуменно оглядел себя. Несколько пуль прошили его бок, одна — плечо, но эти раны едва ли могли ему навредить. Кэймрон нахмурился, желая спросить, что имеет в виду его невеста, как заметил кровь на своих пальцах.

Не его кровь. Сладкий пряный запах коснулся его ноздрей, и в ту же секунду он почувствовал уже знакомую боль.

— Боги, опять? — прохрипел Кэймрон. Его черные глаза в панике уставились на Яффу. — Я же не пил ее!

— А не обязательно пить, — пожала плечами Яффа. — Моя кровь отравляет и при прикосновении к ней.