Читаем Отравленные слова полностью

Эва качает головой.

– Я не смогла, ей так плохо. Она только увидела меня – и сразу расплакалась.

Пепе Молина не расслабляется.

– Ты все правильно сделала. Тут нужно действовать с холодной головой, а Нурия этого никогда не умела. – Лицо его становится очень серьезным. – У тебя есть какие-нибудь мысли, где она может быть? Что угодно, что могло бы нам помочь?

И на сей раз Эва рассказывает то немногое, что ей известно.

– Однажды вскоре после исчезновения Барбары я была в доме Мартина Борраса в Росасе. Ему зачем-то понадобилось спуститься в погреб, мне он велел подождать. Его очень долго не было, и я пошла за ним, но спуститься не успела: он увидел, как я открываю дверь, и отреагировал очень агрессивно, как будто прятал в подвале что-то, что мне нельзя было видеть.

Эва дрожит и опускает глаза. Вот и всё. Она рассказала главное, обойдясь без лишних подробностей. Не пришлось рассказывать ни зачем она пришла к Боррасу, ни чем они там занимались.

Пепе тоже молчит. Он снова садится, удивленно качает головой, будто не верит ей.

– Ты хочешь сказать, этот урод четыре года держал мою дочь у себя в подвале?

– Нет, нет, – поправляет его Эва, в ужасе от этого предположения. – Я только думаю, что он что-то скрывает, но не знаю, что именно. И это единственное, что пришло мне в голову.

Но Пепе уже вскочил и больше не слушает ее.

– Теперь этим займусь я, свяжусь с полицией, а ты больше об этом не думай, – решительно говорит он. – Но, пожалуйста, никому ничего не говори, эта информация не должна выйти наружу, это будет очень опасно. – Голос его дрожит. – На карту поставлена жизнь Барбары. Ты поняла?

Эва все прекрасно поняла, именно это она и ожидала услышать, именно за этим и пришла к Пепе. Он снял с нее ответственность, груз больше не давит ей на плечи, не нужно принимать никаких решений. Теперь все пойдет своим чередом, все постепенно разрешится, и скоро она прочтет в газетах, что Барбару нашли. Теперь она наконец сможет спать спокойно, зная, что Барбара не исчезла, что ее чудовищное желание не сбылось, что она ни в чем не виновата.

Она на прощание целует Пепе в щеку, и в этот момент в комнату входит Нурия Солис, в руках у нее поднос с кофейником и чашкой.

– Уже уходишь? – огорченно спрашивает Нурия.

– Простите, пора бежать, – оправдывается Эва.

Нурия стоит посреди комнаты с подносом в руках, потерянная, будто обманутый ребенок.

– Ты же хотела кофе…

Муж сурово обрывает ее:

– Ты же слышала, Эва торопится.

Нурия умолкает и больше не спорит. Эве становится ее жаль.

– Спасибо большое, что зашла, – бормочет Нурия; глаза ее блестят.

Эва легонько чмокает Нурию в щеку, тронутая ее хрупкостью, и выходит. Ей жаль, что нельзя рассказать Нурии новость, которая вернет ее к жизни, если, конечно, окажется правдой. Скоро, совсем скоро Нурия оживет и снова заулыбается.

Теперь и у нее самой, как у Барбары, тоже есть свои секреты.

Нурия Солис подавлена. За один день – два гостя, которые напоминают о Барбаре. Это чересчур, слишком много эмоций. Ее особенно тронул приход Эвы. Она знает Эву с детского сада, Эва росла вместе с Барбарой. Открыв дверь и увидев ее, Нурия будто рывком перенеслась на пять лет назад, когда Эва каждый день звонила в дверь, тут же скрывалась в комнате Барбары, и через несколько секунд оттуда уже раздавался хохот обеих. «Я сейчас описаюсь, я сейчас описаюсь от смеха!» – кричала Эва. Нурия спрашивала, не хотят ли они перекусить, но они только отмахивались. Она им мешала. «Нет, не надо, ничего не хотим!» Им хотелось просто сидеть вдвоем и болтать, перемывать кости учителям и одноклассникам, переписываться в мессенджере, выкладывать фотографии и мечтать.

Нурия Солис не знает, что делать с подносом, который она держит в руках: выпить кофе самой или вылить его.

– Хочешь кофе? – спрашивает она у Пепе.

Он пошел переодеться, как всегда после работы: сменить свой безукоризненный костюм на джинсы и свитер. Сегодня он торопится сильнее, чем обычно.

– Отойди, не мешайся, а кофе унеси на кухню, – грубо бросает он, проходя мимо, и начинает яростно рыться в ящиках. Он чем-то взволнован. У него всегда много работы, он человек действия, и такие, как она, которые стоят посреди дороги, мешают ему. Наверное, хочет сходить попрощаться с Лосано, догадывается Нурия. Она тихонько уходит на кухню, ни о чем не спрашивая. Она давно уже ни о чем не спрашивает. Пепе приходит и уходит, делает то одно, то другое, а она сидит на диване, как старички на скамейке в парке, и наблюдает за ним. Она чувствует, что устала, что ей за ним не угнаться. Они больше не ездят в отпуск, не ходят никуда по выходным, не ходят в гости к друзьям и не зовут их к себе.

«Надо нам продать дом в Монсене», – говорит иногда Пепе.

И он прав: дом в плохом состоянии, уход за ним требует сил и денег. Но она всегда отказывается: дом остался ей от родителей. Когда Элисабет узнала об этих разговорах, она как с цепи сорвалась: «Ты с ума сошла? Это же единственное, что записано на твое имя, больше у тебя ничего нет!»