Потом я читал, что за границей, когда нападают на банк люди с пистолетами, есть ножная сигнализация и надо потоптаться. Для нападающих этот непонятное движение, а для охранников – это звонок. Но, я думаю, что у нас всё это было допотопным. Наверное, секретарша незаметно кнопку нажала на вспомогательном столе, и в кабинет ворвался милиционер.

– Что тут у вас?

– Да вот гражданка буянит. Не согласна с выводами комиссии. Выведите её отсюда.

Мать с высоко поднятой головой, как политзаключенная, прошла следом за милиционером, красная и безмолвная. Милиция находилась в доме, примыкавшем к исполкому, и все ходили туда в обход по улице, кроме экстренных случаев, для которых всё-таки была потайная дверь в стене, так что её не сразу и заметишь. Милиционер выскочил из нее и повел мать по улице как арестованную. Тут она успела прийти в себя, и когда в милиции он выписывал ей штраф за асоциальное поведение в общественном учреждении – 50 рублей, – уже резанула: «Какого преступника нашли!»

Зло схватила квитанцию, вышла на улицу, дошла до почты, оплатила её, тут же разорвала и пришла домой очень воинственная.

Глава 17. Воронежский мужик

На дворе – минус сорок три градуса, Курская битва, вечер.

Алексей пролежал весь день в траншее, отстреливаясь, и сам пришел в лазарет.

«Как вы сегодня поступили – сказал военврач, откусывая щипчиками по одному пальцы левой ноги, предварительно разрезав сапог, – видно, что вас ждет нелегкая жизнь. Но вы пройдете её полностью и до конца. От рук матери до последнего «прости». А это ведь самое главное – пройти жизнь до конца. Всё, что тебе отпущено, испытать и обдумать. Это самый главный подарок жизни – прожить жизнь до конца.

У вас это получится. Вы – не фортунистый человек, не доверяете случаю, а отвечаете за сущность. Вы не завидовали разведроте. Вот уж кто фортунистые. Вы не ставили на случай, и, пройдя две войны, достойно проживете. Но – повторюсь – не надо играть с фортуной».

Когда Алексей оказался у Любки дома, он вспомнил, что ему говорил военврач в 1943 году. Любка с проходной наболтала своему мужу – мол, это брат мой, пусть он у нас ночует, сколько хочет, пока не оклемается здесь как приезжий. И тот ушел на работу, ни чего не сказав, то есть схавав эту фигню про брата.

А когда муж ушел, они возлегли, и у них было то, что положено, и он засобирался на работу, она и говорит ему:

– Вот видишь, всё нормально. Он у меня ручной. Будет так, как нам надо. Вечером тебя жду. Как брата! Ха-ха! Бутылку можешь не брать, он и сам на работе найдет, наклюкается, я больше чем уверена.

Алексей, бреясь, ответил: «Да-да, конечно», но уже что-то у него в душе поднималось. А когда он закрыл дверь её квартиры, то опрометью побежал из этого дома, из этой ситуации, вспоминая совет врача: «Ты проживешь свою жизнь, если не будешь вручать свою жизнь случаю».

Однако три дня его всё равно мутило. Через проходную-то мимо Любки идти. Брал другие заказы, на её площадку не ездил. А когда приперло поехать на Рижскую, решил отболтаться, мол, сейчас выгружусь и подойду, а после выгрузки опять её обмануть – мол, опаздываю, подойду завтра.

Пока он так по-детски, бездарно, сопротивлялся Любке, его и подхватила Катя Тимохина, старшая подруга матери. Углядела из окна дежурки весовщиц и попросту предложила серьезный вариант на дальнейшую жизнь. Без обиняков, как бы даже чувствуя его запарку в этой смешной ситуации, когда Любка фонтанировала. Да и трудно было не фонтанировать на таком месте: машина подъезжает, шофер Любке кланяется, даёт документы, она проходит в служебку, ставит печать, что он привез груз на грузовой двор, и возвращает документы. Что это за работа? Одна болталогия и флирт.

– Ты, Лёш, человек серьезный. Ты пойми, она ведь, шалава, и тебя подставит.

– Да я и не думал ничего особенного.

– Мне не жаль, что ты с ней гульнешь, но тебе надо серьезное что-то. А у меня женщина есть. Вон она сидит. Познакомься, приглядись. Конечно, она нашего поколения, не с небес свалилась. Ребенок есть. Хочет составить семью. По-серьезному. Я бы вышла из весовой, как бы по делам, а ты бы поговорил с ней. Мнение-решение мне сообщишь. Но не сразу, подумай, спешка тут тоже, знаешь, не нужна. Говорят, при ловле блох она нужна. И ручаюсь – здоровая, серьезно настроенная и хочет семьи. Ага?

– Может, присядете? – Лидка вежливо обратилась к Алексею, – хотя я знаю, вы в кабине насиделись. Стоя разговаривать неудобно.

– Ну я что? Я и присесть могу, – засмущался он. – Я что хотел сказать вам? Я сейчас ехать должен. Всё-таки это рабочее время. А вот, скажем, на днях, как у меня с Клином командировка сложится, мы бы утром с вами встретились? Утром, рано, чтоб к обеду мне успеть в Клин доехать, вы бы сели ко мне в кабину, и мы бы там обо всём, обо всём переговорили? Но вперед этого я хочу сказать, что вы мне понравились. И я надеюсь на продолжение знакомства с вами.

– Да, но как же мне быть с ребенком?