Если ваш ребенок поступил в перспективный, но непрестижный колледж, а ребенок сестры — в Колумбийский университет, надо научиться говорить себе «ну и что?» (искренне веря, что это поможет). Значение имеет не то, где человек учится, а то, что он там процветает. Разговаривая со своим студентом по телефону, спросите, что ему больше всего нравится и почему. Какие занятия приносят ему больше всего удовольствия — лекции по истории США, лабораторная работа по биологии, семинар по антропологии — что угодно. Побуждайте его думать, как извлечь максимум из приложенных усилий. Можно, например, познакомиться с научными сотрудниками. Я постоянно давала такие советы своим студентам. Помню, как один из них заглянул ко мне в начале третьего курса и с явной гордостью сообщил, что добился отличной успеваемости. Я поздравила его, похвалила за труд, а потом спросила: «А сколько научных работников знают тебя по имени?» Он задумался: «Хм… Никто?» Тогда я сказала: «Если по баллам ты отличник, но делаешь только то, что требуется, и не знаешь преподавателей, значит, ты стараешься на четверку. Чтобы получить максимальную пользу от высшего образования, надо лично знать профессоров. За этим следует, например, более глубокое понимание предмета, уверенность в себе, возможности для исследований и даже отличное рекомендательное письмо». Все эти бонусы можно получить в каждом колледже, причем в маленьких колледжах свободных искусств вероятность даже выше, потому что на персонал больших университетов давит необходимость публиковаться, и наставничество на бакалавриате приходится отодвигать на второй и третий план.

Замечайте людей, которые делают дело, и черпайте вдохновение

Одно дело вести разговоры о том, что надо бы положить конец излишней опеке и воспитывать взрослых. Совсем другое — быть в числе родителей, которые разобрались, как делать дело, и перестали «нависать» над детьми. Кто же среди первопроходцев?

Родители, уместно участвующие в школьных делах

Морина — неработающая мама из Санта-Клариты, калифорнийского городка к северу от Лос-Анджелеса. Хотя в школьных округах с недостатком ресурсов педагогам обычно не хватает участия родителей, в школах Санта-Клариты с этим все в порядке. В отличие от многих других взрослых, Морина не вмешивается в школьную жизнь. Она уверена, что ее дети должны понимать, что школа — это их территория, а не еще одно место, где присутствует мама. «В родительские дни дети с восторгом показывают мне свой мир. Там не нужен постоянный присмотр мамочки». Поскольку Морина не очень активна, в глазах некоторых любителей стоять под школьной дверью она — «та самая мать». Однако она старше, чем многие из таких родителей, и по голосу я слышу, что чужое мнение ей совершенно безразлично. Сэкономленное время Морина тратит на то, чтобы дома все шло как по маслу, а еще посвящает несколько часов себе, например занимается физкультурой. «Мы называем себя домоседками, но ведь мы почти никогда не сидим дома! Когда я освободилась от всего этого безумия, у меня появилась куча времени, чтобы сделать семью позитивнее и счастливее».

Лиза, мать двоих детей, живет в респектабельном пригороде Миннеаполиса. В ее районе «мероприятия и углубленные курсы очень важны, на одно место бывает несколько желающих». Когда в десятом классе дочь подала заявление в National Honor Society, Лиза с мужем ожидали, что она сделает это совершенно самостоятельно, хотя другим ученикам родители помогали. «Она проходила по всем критериям — общественная работа, успеваемость и так далее, — но не заполнила одну анкету, и ее кандидатуру отклонили». Год спустя дочь снова подала заявление, хотя процедура стала гораздо сложнее. И у нее получилось. Родителям было тяжело смотреть на все эти трудности. «Все было не как в прошлом году. Никаких гарантий. Я уверена, что никто не сидел над этим заявлением больше нее, потому что за ее плечами была неудача, и она училась на прошлогодних ошибках. Я решила, что лучше дать ей потерпеть неудачу в малом, безопасном деле и извлечь большой урок».