Читаем Отпечатки полностью

— Можно и не вытирать. Вообще-то сзади есть стаканы, но я просто не в силах за ними лезть. Много не пью. Но сейчас такое странное время. Что такое балдеж? От слова «обалдеть»? Словечко из шестидесятых, «Битлз» и все такое? Видишь? Я кое-что знаю. Я не дурочка, хотя все, кажется, так считают.

— Я не считаю, Фрэнки, — быстро ответил Джейми. — Я думаю, ты просто… думаю, ты…

— Боже — оно и правда крепкое, правда? Хотя вкусное. Так что ты обо мне думаешь, Джейми?

— О… что ты просто очень — хорошая. И уж конечно, совсем не дурочка. Скажи мне, наконец, Фрэнки, — как, гм?..

— Джонни? А — довольно неплохо, слава богу. Очень-очень-очень небольшое сотрясение, сказал доктор. Он сейчас спит. Бедняжка. Однако, Джейми, — это ж надо такому случиться. Еле объяснила им все, просто кошмар какой-то. То есть — ударился о гроб… а они так смотрят на тебя, типа. И доктор спрашивает, мол, а гроб был полным? А я отвечаю, что да, полный, полный… хочешь еще глоточек, Джейми? Вот, держи. Ладно — да, говорю, был. Он был полным Лукаса.

— Иисусе… — выдохнул Джейми, медленно откручивая крышечку с «Макаллана».

— Да, я понимаю, — энергично согласилась Фрэнки. — Именно. И доктор говорит, ну, тогда неудивительно, что его так контузило, потому что они бывают очень тяжелыми, знаете ли, эти полные гробы.

Джейми опрокинул виски в горло, его широко открытые глаза соглашались с ней целиком и полностью.

— Ну, наверняка он прав, — заметил он. — Не пора ли сниматься с якоря, Фрэнки? Поехали домой? В смысле — вообще-то я никогда, знаешь ли, не ударялся о гроб, ничего подобного. Если честно. Даже о пустой, знаешь… но я уверен, что этот доктор прав. Я бы сказал, они наверняка очень тяжелые твари.

Фрэнки смотрела на него.

— Это все? — просто спросила она.

— Гм? Все? Извини, Фрэнки, — я не совсем, гм… что все, а?

— Все, что ты обо мне думаешь. Хорошая. Просто — хорошая? Это все, что ты думаешь?

Джейми облокотился на руль и упер подбородок в ладони, дыша сквозь пальцы, которые теперь почти закрыли рот.

— Нет… — медленно произнес он. — Это не все, Фрэнки. Далеко не все. Если ты правда хочешь знать…

И он повернулся посмотреть: правда ли она хочет.

Фрэнки заморгала:

— Да? Ну? Да?

— Что ж… — вновь заговорил Джейми — и, пожалуй, голос его, кажется, охрип. — С первого взгляда я подумал, что ты… ну, я собирался сказать «просто божественна»… но этого слишком мало, Фрэнки. По-моему, я за всю свою жизнь не видел человека прекраснее. Вот что я… подумал. И думаю… До сих пор так думаю. Да.

Джейми отвернулся от нее и уставился в окно; но увидел в нем лишь отражение собственных виноватых глаз, а под ними серые круги. В повисшей тишине он решил прикусить губу. Так он и сделал, одновременно сказав Фрэнки: «Ах да — кштати, Флэнки… Лукаш зафефял нам, офтавил нам нафы, ну…» (а потом он подумал, господи, пидор ты тупой, — ты говоришь, как законченный дебил: немедленно прекрати жевать)… гм, квартиры, комнаты, жилища. Как их ни назови. В Печатне.

— О, — сказала Фрэнки. — Джон ее продаст. Он продаст свою.

Резкая ледяная дрожь пробежала по Джейми: пронзила его с головы до пяток, принялась нарезать его на тонкие ломтики.

— Что? Правда? Почему? Почему ты так говоришь? Откуда ты знаешь?

— Он продаст. Я просто знаю. Тебе это — нравится, Джейми? Я тебе не — мешаю, а?

Джейми взглянул на ее руку, неподвижно лежащую на его бедре: вероятно, она сейчас об этом говорила.

— Нет, я — да. Да, хорошо. Совсем не мешает. Ну — в некотором смысле мешает, конечно…

А потом он просто рухнул на нее: боже, о боже — он просто не мог удержаться. Он держал ее — Иисусе, ее прекрасное, прекрасное лицо, он держал его в ладонях и страстно пил сладость ее губ — а когда она вздохнула, совсем чуть-чуть, в его крови загорелся пожар, подобного которому он не мог вспомнить, наполнил его силой и дрожью. Ее прохладные пальцы ласкали его загривок — острые ноготки теребили его волосы, и кожа его горела и пульсировала.

— Фрэнки!.. — выпалил он — и то, как ее сливочные плечи сбежали вниз и превратились в груди, пока его расплавленные руки шли рябью по всему ее телу… — По-моему, ты просто, ох — совершенна — совершенна — совершенна!..

— Осторожнее… — выдохнула Фрэнки — и бульканье застряло где-то в глубине ее горла, а сверкающие глаза ее прыгали и танцевали перед ним. — Ты такой… колючий, Джейми…

— Прости — прости — о боже, дай мне подержать тебя — почувствовать тебя, Фрэнки!..

— Мне нравится, — прошептала она. — Мне нравится, Джейми… щетина…