Читаем Откуда берутся дети полностью

Теперь я точно понимаю, что Пашка это сделал сам. Напрямую в его тетради не написано, но я знаю, что это так. Опять думаю, что он нас не любил. Не любил меня, не любил Аленку. Наверное, это неправильно, но мне очень обидно. Для меня он был всем. Я думал, что у нас есть свой мир, отдельный от родителей и одноклассников. Думал, что мы все видим одинаково. А Аленка? Как можно было предать эти звездочки? А как можно было предать маму? Да, подходящее слово «предать». Пашка, ты предатель, раз так поступил.

Еду в бар. Занимаю столик в углу, где меня не особо видно, пью и думаю обо всем, что произошло. Вместо обиды накатывает жуткая тоска. Я, наверное, только сейчас понимаю, что НИКОГДА больше его не увижу. Я, конечно, думал об этом после похорон и потом, но вот так отчетливо это стало только сейчас. Последнее время было столько проблем, что я даже осмыслить все не успевал. А сейчас, когда Полевой уехал, и все вроде более-менее разрешилось, до меня наконец-то дошло. Некоторое время я просто глотаю слезы, потом вызываю такси.

***

Из дневника мамы

Мой малыш появился на свет! Но сейчас он в реанимации, так как через три часа после рождения стал задыхаться. Сколько слез помещается в человека?

Вчера был праздник, и мы ходили гулять. Вечером я читала «Азазель» и почувствовала схватки. Дочитала до взорвавшейся девушки и сказала Косте, что надо ехать. Но мы услышали звуки салюта и решили сначала посмотреть: стояли, обнявшись у окна, и под праздничные залпы я думала, что мы, мой мальчик, сделаем это. После поехали в роддом.

Дальше были тринадцать часов страшных мучений. Сначала я спрашивала себя, как же мама сделала это три раза, потом в голове постоянно проносилось «долбаная Ева. В конце я вообще ни о чем не думала, а периодически теряла сознание от боли. Утром в десять часов и десять минут мой малыш появился на свет. Как это было здорово! Его сразу положили ко мне, и он так внимательно на нас смотрел. Потом Костя носил его и баюкал. Неонатолог сказала, что расщелина есть, но в остальном все хорошо, и нас переведут в обычную палату. А через три часа Вася стал синеть, и медсестра унесла его в реанимацию. Я осталась одна в палате с пустой детской кроваткой.

***

Таксист привозит меня на кладбище, я перелезаю через ограду и подхожу к Пашкиной могиле. На ней появилась фотография: он в своем вечном синем свитере, улыбается. Девчоночьи зеленые глаза прищурены. Мой лучший друг, моя вселенная, наш мир, который мы построили вместе – все это здесь, под землей. Я ложусь рядом на свежий апрельский снег. В последние дни сильно подморозило – у нас такое случается. Сегодня был ясный день и на небе даже видна пара звезд. Пою Пашке песню:

«Позволь мне рассказать о том, как идут дела,

Новости какие в нашем маленьком городке».

Эту песню я часто слышу у папы в машине, когда он подвозит меня до школы.

Вспоминаю, как начинался этот учебный год. Первые дни сентября были очень теплыми и солнечными. В один из таких дней мы с Пашкой шли к нему после школы. В этот день я как раз получил учебники, они не влезли в рюкзак, и я нес их в руках. На углу Пашкиного дома, у магазина, ко мне прицепились три осы. А надо сказать, что я панически их боюсь (это называется апифобия). Поначалу я старался держаться и просто от них отмахивался. Но они не отставали. Тогда я побежал, но они догнали меня. Одна из них уселась на учебники, и я кинул их на землю, вторая – на куртку, я скинул ее, и она тоже очутилась на земле. А что Пашка? Он в это время стоял в сторонке и корчился от смеха. Серьезно, он даже заплакал, так ему было смешно. Сейчас так и вижу его: освещенного осенним солнцем, смеющегося, со слезами в ярких зеленых глазах. Интересно, вспоминал ли он этот случай, когда шел по рельсам?