Читаем Откуда берутся дети полностью

Итак, мой отец – это и есть тот самый мужик, который отдал Пашкин долг. Признаться удивлен. Во-первых, тому, что Пашка попросил, а во-вторых, тому, что тот все-таки отдал. Обычно у него снега зимой не допросишься. Но вряд ли он поставил его на счетчик или собирался забрать в пожизненное рабство.

***

Последнее время что-то ничего не происходит: никто не умирает и не беременеет. Я даже заскучал. Скоро уже три месяца, как Варька беременна. Подходит к концу первый триместр (я теперь знаю такие слова). Погуглил, как называется страх перед беременностью и беременными – гравидофобия.

***

Сегодня Варька опять у нас. Мы вместе с мамами идем на узи: немного раньше, чем планировалось, чтобы посмотреть, как там челюсти. Варька ложится на кушетку и поднимает кофту. Ее живот мажут гелем, врач водит датчиком и на экране появляются какие-то серые пятна. Врач диктует данные медсестре, а потом говорит, что сейчас посмотрим личико. И на экране появляется лицо. Я серьезно! Я отчетливо вижу нос, подбородок, глаза.

– Смотри, Васька, на тебя похож! – улыбается Варя.

И я с ней полностью согласен.

***

Из дневника мамы

Весь второй триместр ничего не писала, так как все теперь идет хорошо. Чувствую себя отлично. Читаю про нашу патологию. Это называется Синдром Пьера Робена, суть его в том, что у ребенка внутриутробно не развивается нижняя челюсть. Она тянет за собой язык, в результате чего при рождении он очень короткий и слабый. Так как язык не держится, он западает и перекрывает дыхательные пути – малыш не может дышать, и его помещают на искусственную вентиляцию легких. Кроме этого, у таких детей еще расщелина неба, то есть там, грубо говоря, дырка, которая ведет прямо в нос, из-за чего невозможно нормальное питание. Эта аномалия может быть разной степени: у кого-то совсем незаметная, у кого-то сильная, и тогда челюсть оперируют – вставляют специальный аппарат, который постепенно выдвигает ее вперед.

***

Вечером мы с Варей обсуждаем, что будем делать дальше. Наши мамы, по-моему, заняты тем же самым – решают, где мы будем жить. Это очень странно, но я как-то совсем не переживаю, хотя решается моя судьба. Может, потому, что из-за Варькиной лжи я начал жить какую-то не свою жизнь, а чужую жизнь мне жалко меньше, чем собственную.

–Ты больше не писала Полевому? – спрашиваю Варьку.

Она отрицательно качает головой.

– Все-таки не понимаю, как он мог так поступить? Мне казалось, что ты ему очень понравилась. Тем более бросить беременную девушку – этого я от него совсем не ожидал. Он так-то неплохой парень, наш Полевой.

– С чего ты взял, что он знает, что я беременна?

– Ты сама так сказала: написала, что беременна, а потом он перестал отвечать на звонки. Разве не так?

– Нет, я совсем не так сказала. Это было что-то вроде: он не отвечает на звонки и сообщения.

– Так что ты ему написала?

– «Привет! Как дела?» – что я еще могла написать малознакомому парню. – Вообще неважно, что я ему написала. Я не собираюсь привязывать его к себе ребенком. И ты должен мне пообещать, что сам ему ничего не расскажешь.

Эта девчонка сведет меня с ума.

***

Из дневника мамы

Уже скоро роды. Жду не дождусь встречи с нашим малышом. Заказали специальные бутылочки для кормления детей с расщелиной. Подыскиваем клинику, в которой будем делать операцию. И все еще надеемся, что это ошибка.

***

На следующий день после отъезда Вари объявляется Полевой. Вид у него так себе, надо сказать. Рассказывает, что сильно повздорил с родителями из-за школы и денег, которые на что-то потратил.

– Они отобрали мой телефон, ты представляешь? Как у пятиклассника. Мне скоро семнадцать, через год я должен идти в армию, а у меня забирают телефон и отправляют в школу. Я не разговариваю с ними уже два месяца. Просто не могу там больше находиться. У тебя остаться тоже не вариант – здесь меня быстро найдут, нужно куда-то уезжать.