Читаем Открытие Норильска полностью

В Дудинке груза еще много. Решили взять буровой станок со всем оборудованием, лебедку, насос и комплект штанг с обсадными трубами до глубины 40- 50 м. Поедет со всем этим Батурин. Будем начинать бурение. При погрузке на нарту ящик со свечами треснул, и из него побежали мыши. Тогда ящик опрокинули, и его содержимое вытряхнули на снег. И вот из него посыпались, как горох, и побежали во все стороны кучи мышей всех возрастов, большие и малые. Мы уж испугались, что они опять убегут на склад, но вот, откуда ни возьмись, налетели собаки и устроили себе пиршество, всех поели. Свечи были толстые, в промежутках между ними имелись большие зазоры, где мыши устроили себе многочисленные гнезда. Во избежание потерь решили тотчас же вывезти всю муку, сухарь, сушку и прочие доступные мышам грузы. Штанг и обсадных труб придется поэтому взять только минимум, чтобы забуриться. Остальное повезем потом. В Норильске продовольственные грузы будут в полной сохранности. Там есть хорошие сторожа - горностаи. Семья их поселилась на складе еще прошлый год. А основным питанием этого маленького хищника являются всякого рода мышевидные грызуны. Где есть горностаи, там мышей не будет. Они пролезут в любую порку, куда кошке никак не добраться. Поэтому в Норильске я всех просил горностаев не пугать и тем более не убивать. Они - наши лучшие друзья, которых надо беречь.

В Норильск добрались за два перехода, заночевав у Амбарной. Утром на Амбарной, пока собирали да запрягали оленей, я предложил Е.И. Урванцевой поехать на легкой санке вперед, не дожидаясь всего аргиша. До Норильска тут всего километров 30, погода хотя и пасмурная, но тихая, так что часа через три можно быть уже в Норильске. Однако вместо этого попали туда только на следующий день. Вскоре после нашего выезда погода стала портиться. Задул ветер с юга, поднялась поземка, а потом пошел снег, и началась настоящая пурга. Все скрылось в снежной мгле, исчезли все ориентиры, ехать приходится, руководствуясь только направлением ветра, который должен нам дуть с правого бока. Едем час, другой, а Норильска с его горой Шмидта все нет. И стало меня брать раздумье: а что, если ветер отошел, и мы едем не на восток, в Норильск, а левее, куда-то в тундру, к оз. Пясино. Проверить это нельзя, компаса нет, я его по оплошности не взял. Придется переждать непогоду, авось, к утру стихнет. Я уже знал, как это делается в случае пурги. Опрокинул санку боком к ветру, оленей привязали вожжей к полозу и под защитой сиденья улеглись оба головами против ветра. Одеты мы тепло: поверх полушубков надеты оленьи сокуи. Лежим, слушаем вой пурги, снег нас засыпает. И говорю я Елизавете Ивановне: «Пурги здесь бывают разные, иногда день-два, а бывает дует неделю и больше. Иногда и люди пропадают». А она: «Ну до этого еще долго, будем пережидать, посмотрим, что будет». К утру стало потише. Вылезли мы из своей норы, стали осматриваться. Олени тут, на привязи. Вдруг слышим, как будто где-то вдали, откуда приехали, идет шум. Вслушались, и порыв ветра отчетливо донес звуки человеческих голосов. Подпряг я оленей, стали ждать. И верно, немного погод, подошел наш аргиш. Они тоже пережидали пургу и тронулись, как только она утихла. С ними мы и добрались до Норильска, С тех пор, куда бы я ни поехал, хотя совсем ненадолго, куда бы ни пошел, Компас беру с собой.

В Норильске все в порядке, работа идет своим чередом, К оз. Пясино из Таймырской тундры подкочевали нганасаны, В Часовне теперь есть фактория, куда они часто приезжают за продуктами. Заглядывают они и к нам. Среди них есть мои прошлогодние пясинские знакомые: Чута, Сундапте, Иван Горнок, который ждал нашу экспедицию на устье Пясины. Их очень интересует граммофон, который с многочисленными пластинками по случаю купила в Красноярске Е. И. Урванцева, Захотелось им побывать и на штольне, Пошли все вместе, но, как только Клемантович для демонстрации зажег кусок бикфордова шнура, он загорелся, шипя и разбрасывая искры, наши гости сломя голову кинулись бежать. Один упал, остальные пробежали через него, я потом все весело над ним смеялись. По приезде надо было решить, где поселить Батурина. В доме тесновато, да ему и не хотелось расставаться со своим помощником Зенковым, с которым зимовал вместе на Курейке. У нас стоит у Угольного ручья сруб с полом и потолком, но непрокопченный, предназначенный для новой бани. Батурин взялся привести его в жилой вид и там поселяться. Мы же пока будем пользоваться старой баней по-черному.