Читаем Открытие Норильска полностью

Динамит решили хранить, как и в Дудинке, на улице. По приезде сложили его штабелем в стороне от дороги, на сопке у подножия горы Шмидта, примерно в километре от нашего поселка. Динамит нам дали «гремучий студень» - раствор пироксилина в нитроглицерине. Он представляет желеобразную массу серо-желтого цвета, которую можно мять и резать. Формируется он в стержни толщиной и длиной в мужской палец, которые обертываются пергаментом, укладываются в коробки, а эти последние - в ящики весом около 15 кг. При положительных температурах этот динамит безопасен и взрывает только от детонации специальным капсюлем с гремучей ртутью. При температурах ниже нуля, на морозе, «гремучий студень» замерзает, твердеет и становится взрывоопасным из-за выпота на его поверхности налетов и даже капелек нитроглицерина. А этот последний может взорваться самопроизвольно от удара, искры и даже трения. Поэтому в зимнее время динамит оттаивают в специальном помещении и употребляют только в талом виде. У нас такого помещения нет. Посоветовавшись с Феодором Александровичем, решили оттаивать и хранить динамит у меня в комнате под кроватью. Будут стоять два ящика: один расхожий, другой ему на смену. По мере надобности из штабеля приносится новый ящик. Рядом у кровати я поставил сундук с бикфордовым шнуром и чемоданчик с капсюлями. Теперь мы с Елизаветой Ивановной ограждены со всех сторон. Для работы Ф.А. Клемантович сшил себе кожаную суму, выложенную внутри войлоком, с двумя отделениями. В одной будут храниться холостые динамитные патроны, в другом - патроны боевые, снаряженные капсюлями с бикфордовым шнуром. Сумку на работу он будет носить на груди под полушубком, чтобы динамит не замерз по дороге.

К Октябрьским праздникам приготовительные работы были закончены, склад построен, Кузница и слесарная смонтированы, мы намеревались организовать работу в штольне так, чтобы взрывом была разбита и оторвана вся площадь забоя на глубину

0,3-0,4 м. Для этого шпуры, или, как их называют горняки, «бурки», должны располагаться по углам, по бокам и в центре забоя, имея уклоны внутрь. Все искусство здесь заключается в том, что, учитывая трещиноватость породы, ее крепость, нужно расположить шпуры так, чтобы при взрыве не оставалось углов по краям и выступов посередине, иначе их придется удалять дополнительными взрывами. Дальнейшая работа будет заключаться в зачистке забоя, креплении и откатке породы на поверхность. Клемантович ежедневно вместе с рабочими шел на штольню и там точно намечал мелом места закладки шпуров, их наклон, чтобы получить максимальный эффект. И нужно сказать, что в этом деле он оказался большим мастером. Рабочим редко приходилось бурить дополнительные скважины.

Обычно в забое работали две пары. Один держал бур, периодически его поворачивая вокруг оси, другой бил молотом по головке. Время от времени работы приостанавливались, чтобы люди могли отдохнуть и выскрести железной ложкой раздробленную породу из шпура. Освещались штольни свечами, которые удалось достать в Москве. Путь от дома и общежития до штольни хорошо обвешили и протянули веревку, чтобы в пургу люди не заблудились. В такую погоду снежные вихри бывают столь сильны, что уже в двух шагах человек исчезает из виду. А пурга захватить людей может неожиданно во время их работы на штольне и даже в пути.

Тем временем пришли олени, и Левкович отправился в Дудинку за очередной партией грузов. Поехал и я с Елизаветой Ивановной, чтобы забрать медикаменты, свои оставленные вещи, выяснить, что надо погрузить и что отложить на будущее. Оленей пришло немного, только доставить пустые нарты под груз и привезти немного угля в исполком. Груз из Дудинки повезут олени, оставшиеся у Манто, и потом все вместе будут Зимовать в долине Рыбной около Часовни.