Читаем Отец наших отцов полностью

Магия огня. Этой секунды Лукреции хватило, чтобы броситься на незнакомца. Она щелчком погасила спичку и ударила непрошеного гостя коленом между ног. Тот застонал. Сквозь прорези маски она увидела глаза, в которых застыли удивление и боль. Пока он не сообразил, что происходит, Лукреция нанесла ему удар кулаком в живот, врезала ребром ладони по шее, заломила руки и повалила на землю.

Гром сотряс лиловое небо, и все в комнате задрожало. Тень струящейся по стеклам воды отразилась на стенах.

– Кто вы? Что вы здесь делаете?

Она сильнее вывернула руки незнакомца. Он приглушенно застонал.

– Вы хотите уничтожить улики, да? Ну, говорите? Кто вы?

Лукреция решила повернуть его к себе лицом и снять с него маску, но человек воспользовался этим, вырвался и бросился на лестницу. Лукреция помчалась за ним.

– Остановите его! – закричала она так, чтобы ее услышали внизу, в подъезде.

Но человек в плаще уже был на улице и смешался с толпой промокших, втянувших головы в плечи людей.

Безымянный человек среди сотен других безымянных людей.

11. ЕГО СТАЯ

ОН смотрит на соплеменников.

Они собрались вокруг тела гиены.

ОН не знает, сколько их.

ОН умеет считать только до пяти, и научился этому, рассматривая пальцы на правой руке. После пяти идет «много». Соплеменников много.

ОН не знает их имен. У них нет имен. ОН различает их по месту в иерархии стаи или по характерным физическим особенностям.

Самый главный – это вожак. Его спина покрыта слегка посеребрившейся шерстью. Словно факт обладания властью изменил цвет его шерсти. Во всяком случае, ОН заметил, что у самцов того же возраста, но лишенных власти, спины более темного цвета.

Вожак не очень высокий, но у него широкие плечи и мощный торс. Он обидчив и агрессивен. У него есть привычка раздавать всем несильные удары по голове, напоминая о том, кто здесь главный. Если какой-то самец захочет оспорить его власть, этот шлепок ему как раз и напомнит: «Либо ты это терпишь, либо вступаешь со мной в поединок».

Если стае что-нибудь угрожает, вожак не размышляет, он атакует. Можно назвать это безрассудностью, но большинство членов стаи считают это храбростью.

Раньше вожака выбирали по одному признаку: он не должен был бояться новых, неизвестных прежде явлений. Но вот уже несколько поколений, как эта мудрость вышла из моды. Теперь предпочитают самого сильного, и точка.

В любви вожак удивительно груб. Когда он предлагает случку самке из своего гарема, то обычно тянет ее за уши или сует ей пальцы в ноздри. Во время соития он кусает партнершу за шею или так дергает ее за волосы, что она мычит от боли.

Как раз сейчас ОН видит рядом с вожаком главную самку его гарема. У нее большие черные глаза и обвисшая ярко-красная задница. Как первое лицо гарема, она считает, что должна очень громко кричать, выражая свои мысли. Во время охоты это хорошо для устрашения противника, но в обычной жизни это начинает действовать на нервы.

Вторая самка вожака более скромна. Первая самка любит бить ее по голове, чтобы поставить на место. Вторая отыгрывается на третьей, которая держится в тени. Она прижимает к груди младенца. Пока третья самка кормит ребенка, вожак не может к ней приблизиться. Раздосадованный вожак уже несколько раз пытался убить малыша.

ОН продолжает разглядывать своих.

В группе самых сильных самцов выделяются «высокий худой», беспрестанно задирающий вожака, чтобы выяснить, не начинает ли тот стареть. Справа от него – «потерявший ухо», он может видеть опасность только с правой стороны. Есть еще «имеющий очень длинный член», чей репродуктивный орган касается земли, когда он бежит на четырех лапах. И наконец, «зловонное дыхание». Это не очень крепкий самец, но ему достаточно открыть рот, чтобы привести противника в полуобморочное состояние.

За ними стоят самцы средней руки. Это молодежь или бывшие самые сильные, побежденные другими самыми сильными. Они часто дерутся, чтобы определить, кому вызывать на поединок нынешних самых сильных.

В отдалении стоят самые слабые самцы, ни с кем не вступающие в конфликт и готовые броситься на помощь лидерам, когда те призовут их криком или тумаком.

Есть еще и бывший вожак. Вообще-то его уже должны были убить, потому что у него осталось слишком мало сил. Но у него очень тонкое обоняние, он может определить, какие травы съедобны, а какие – ядовиты. Такие знания необходимы для выживания стаи. И его оставили в живых.

ОН видит также больных или изувеченных на охоте самцов. Их присутствие терпят, пока они не становятся бременем для стаи. В основном их оставляют, чтобы бросить на съедение неожиданно напавшему хищнику. В повседневной жизни все относятся к ним как к козлам отпущения. Они не имеют права прикасаться к самкам, во время трапез им достаются объедки.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза