Вдруг кольцо рассыпается, все бегут вправо, к высокому в черном. Это Ави. Его окружают, он демонстративно, раскинув руки, падает. Ближние сразу сгибаются, наклоняются поднять. Трубно гудит джип. Трое полицейских выносят Ави из толпы. Толпа с песнями идет вниз по главной улице, к банку. Проходят мимо джипа. Задние двери открыты. Ави задумчиво сидит в кузове. Все ерунда по сравнению с движениями и глазами его жены. Вот я и увидел пресловутого биоробота-зомби».

36

Наш мэр — высокий черноглазый мужчина, похожий на отставного подполковника инженерных войск. Чтобы смягчить военность, мэр носит на голове выгоревшую голубую панамку. Панамка делает его похожим на отставного полковника инженерных войск, успешно занимающегося разведением помидоров. Когда этот человек неожиданно поздоровался со мной, я понял: приближаются выборы. И не ошибся. Назавтра утром я нашел в почтовом ящике листок с уведомлением о дате муниципальных выборов и списком кандидатов. Выборы назначены были на 12 марта. Прочтя же список кандидатов, я сказал: «Да-а-а». Примерно так же отреагировали все, кто прочел список.

На пост мэра в нашем городе всегда баллотируются трое: сам мэр, его заместитель и рабочий с винного завода. Побеждает всегда мэр. Победив, он не держит зла на заместителя, и тот мирно просиживает в своем кабинетике, что слева от приемной мэра, еще три с половиной года. А рабочий на своем винном заводе все эти три с половиной года таскает ящики с бутылками. Но вдруг, за полгода до выборов, рабочий письменно вспоминает о ссуде в сто тысяч долларов, которую мэр от лица муниципалитета, с письменного согласия заместителя, дал своему зятю. Вспоминает он также, что вожди нашего народа в молодости, как правило, не сидели в кабинетах, а Моисей так вообще до восьмидесяти лет пас скот.

Заместителя мэра в это же время начинает давить изнутри и проситься на листовку и плакат мысль о том, что смена руководителя жизненно необходима любой демократической структуре. Хватит! Сколько можно?! Обновление — наш девиз и название нашей фракции.

Мэр тоже начинает печатно выражать сокровенное: для руководителя важнее всего опыт, а опыт приобретается очень-очень долго. В беседах с жителями мэр напоминает им, как больно, вытрясая из них долги и сокращая ставки, будет мести новая метла, его нынешний заместитель. А тому, кто до сорока лет таскал на заводе ящики, в руководители и вообще поздновато.

Конечно, Моисей и Давид вышли в вожди из пастухов, но должности-то до обидного похожи.

Типография, чтобы справиться с заказами трех предвыборных штабов на плакаты, брошюры, воззвания и наклейки, берет на работу еще две арабские семьи. Расклейщик Жан Рогозинчик с ведром клейстера в руке, поролоновым валиком на ручке и пачкой листов под мышкой косолапо кружит по городу от доски до доски, клеит и лепит, клеит и лепит, а рассыльные штабов снуют и суют, снуют и суют: снуют по парадным и суют бумаги в щели набитых до предела почтовых ящиков, выкидывая другие воззвания на пол. И чем ближе к выборам, тем выше уровень бумаги на полу в парадных, на лестницах, на тротуарах. Красивый седой дворник Соломон ходит в резиновых сапогах по бумажным лужам, и его огромный черный бак на колесиках наполняется каждые пятнадцать минут.

А начинается этот потоп с неизменного списка кандидатов, прочтя который на этот раз, все громко и медленно сказали: «Да…» — потому что рабочего с винзавода в списке не было. Вместо него следом за мэром и его заместителем значился недавно спустивший их с лестницы Ави Фиамента.

И тут многим показалось, что они поняли, зачем Ави своими курами пытался приманить русских. От их голосов зависела победа на выборах. До сих пор русские поголовно голосовали за нынешнего мэра.

37

Почему русские три раза подряд выбирали старого мэра?

Пережившие перемену строя, страны, языка, климата люди наелись переменами на всю жизнь.

Городские ворота, слава Богу, охранялись, газоны поливались, мостовые подметались. Каждое утро в семь в магазины завозили молоко и хлеб, в семь тридцать — газеты. Без четверти восемь тротуары наполнялись пятилетними детьми, которые по дороге в детские сады трогательно вели трехлетних братьев и сестер за руку в ясли, а в час по дороге из детских садов отводили их домой. Каждую субботу, ровно в одиннадцать утра, у банка появлялась очень толстая белая женщина с очень худой черной собакой. Собак, от карликовых японских щеток до кобелей размером с осла, было много, маршруты постоянных во времени и траектории собачников стабильно пересекались, и часто можно было видеть, как потерявшие взаимный интерес собаки тянут в разные стороны еще не потерявших взаимный интерес хозяек. Хозяйки обсуждали похороны Лени или вчерашнюю встречу с артистом Баталовым: «Одет так чистенько, аккуратненько, не то что местные». Натянутые в разные стороны поводки напоминали стрелки часов. Механизм городка успокаивающе тикал, маятник качался, раз в четыре года из окошечка выскакивал очень приличный мужчина в панамке и просил, чтобы за него проголосовали. Почему бы и нет?