Читаем Отель «Магнолия» полностью

– Да, Брюс унаследовал его от своего отца. Шугар, Люси и Флосси чуть удар не хватил, когда мы решили взяться за этот бизнес, – сказала Дотти, потом подалась вперед и понизила голос: – Думаю, вся эта компания вроде как потеряла уважение ко мне, но, черт возьми, мы в этой лачуге заработали больше денег, чем когда вкалывали в своих офисах.

– Люди всегда найдут место, где можно выпить и повеселиться, – согласилась Джолин.

– Давай отпразднуем новое партнерство новогодним ужином. У меня на плите томится горшок с черными бобами, и я ненавижу садиться за стол в одиночестве. Иди за мной, – пригласила Дотти.

«Эта работа определенно начинается необычно», – подумала Джолин, следуя за своим новым работодателем в другой конец бара. Ее босс в «Плетке», ворчливый старик, владел тремя барами. Он никогда не приглашал ее поужинать, ни разу не выдал рождественскую премию и не похвалил за хорошую работу. Он платил ей по субботам, просто вручая конверт с зарплатным чеком. Глупо сравнивать его с Дотти – эти двое как небо и земля. Дотти дружила с тетей Шугар с самого детства. Босс из «Плетки» так и остался чужим человеком, даже после десяти лет работы.

Они прошли через кладовку и оказались в другой комнате, где господствовал аромат еды. Джолин попыталась охватить все помещение одним взглядом, но это было невозможно. Дневной свет струился сквозь стеклянную крышу в маленькую гостиную, будто сошедшую со страниц журнала Southern Living [7]. Из закутка кухни выплывали запахи бобов и бекона. В дверном проеме виднелась спальня с огромной кроватью, застеленной ярким цветастым покрывалом.

– О боже, как здесь красиво! – вырвалось у Джолин.

– Когда-то это было большое пустое пространство, но мы с Брюсом сделали его обжитым. Это имело смысл, поскольку мы торчали здесь почти безвылазно. К тому же это безопаснее, чем тащиться поутру в Тайлер, плюс экономия бензина и времени. У меня традиционный ужин – черные бобы с беконом, зеленая фасоль с беконом, тушеная капуста, помидоры и кукурузный хлеб. Люси и Флосси должны были прийти, но обе страдают от похмелья. Бедняжки никогда не умели пить. – За разговорами Дотти успела накрыть стол на двоих.

– Может, я помогу? – предложила Джолин.

– Налей нам пока сладкого чая. Он в холодильнике. Кубики льда в миске в морозилке, – сказала Дотти.

– А как ты перебралась сюда из Луизианы? Шугар говорила, что ты была совсем маленькой, но у тебя сохранился акцент, – сказала Джолин.

– Моя мама была каджункой, [8] и именно этот язык я слышала дома. Наверное, так и застрял в памяти, – ответила Дотти. – Я много лет работала в страховом агентстве, а Брюс был специалистом по кредитам в банке. Мы оба умели работать с цифрами и все такое, потому и решили управлять этим заведением.

– Не пожалели? – спросила Джолин.

– Ни капельки. Давай-ка к столу. – Она села, наполнила свою тарелку и потянулась за соусом «Табаско». – Я люблю поострее.

Джолин следом за ней тоже приправила блюдо соусом.

– Это каджун в нас сидит. Может, мы и не пустили корни в Южной Луизиане, но именно там наше наследие.

– Правильно понимаешь, – улыбнулась Дотти. – Как же так вышло, что ты до сих пор не замужем? Твоя тетя Шугар мечтает о внуках. Я говорила ей, что на самом деле это будут ее внучатые племянницы и племянники, но она и слышать ничего не хочет.

– Была совсем близка к замужеству, – сказала Джолин. – Но потом обнаружила в нем злую жилку.

Глаза Дотти стали щелочками.

– Неужели какой-то ублюдок поднял на тебя руку?

– Нет, но он украл мою дебетовую карточку, обчистил мой банковский счет и сбежал, прихватив дорогие украшения, которые принадлежали моей матери. Его звали Джонни Рэй, и он был алкоголиком. Можно было бы подумать, что я извлекла урок из истории с мамой, но он так очаровал меня. Высокий и темноволосый, красивый и обаятельный.

Джолин вспомнила тот день, когда познакомилась с Джонни Рэем. Его сексуальные голубые глаза смотрели на нее через весь зал, словно она была единственной женщиной в баре. В то время, когда они в последний раз поссорились из-за его пьянства, те же самые голубые глаза метали в нее громы и молнии. Она прогнала прочь воспоминания и улыбнулась Дотти:

– У тебя здесь так хорошо. Я как будто побывала у родителей моего отца в окрестностях Лафайетта. Спасибо, что пригласила меня.

Дотти подняла свой бокал:

– За любовь и процветание в новом году.

Джолин чокнулась с ней бокалом:

– Я лучше соглашусь на процветание. В любви я почему-то всегда делаю плохой выбор.

– О, да ладно. Не суди обо всех по одному гнилому яблоку. И к тому же тебе ли не знать, что стены «Магнолии» хранят скрытую магию? Шугар всегда нам об этом говорила, и я ей верю, – проворчала Дотти. – Но все же, скажи, после всего, что тебе пришлось пережить, ты никогда не думала о психотерапевте? Я посещала одного после смерти Брюса.