Читаем Отчаянная полностью

Урсула от изумления открыла рот. Даже видавшая виды миссис Мэдкрофт заметно побледнела.

Решив, что молчать, слыша такое обвинение, нельзя, я встала, посмотрела мистеру Ллевелину в лицо и смело прошла на середину гостиной. Здесь, глядя хозяину имения прямо в глаза, я сказала так, чтобы слышали все остальные: «Я же объяснила вам, почему я там находилась. Теперь повторю. Я услышала звук бьющегося фаянса и подумала, что кому-то нужна моя помощь».

— Господи! — воскликнул Винни и уставился на меня. — Лили … это же миссис Ллевелин имела привычку бить посуду, когда была огорчена.

На лбу у Винни выступила испарина.

— Чепуха! — бросил Эдмонд. — Мисс Кевери искала в ящиках комода информацию, которая могла быть полезной ее работодательнице во время следующего спиритического сеанса.

— А как я могла узнать, что это ее комната? — сказала я как можно более спокойным тоном.

— Фанни сказала, не так ли? — произнес мистер Ллевелин, бросив взгляд в сторону Фанни.

— Нет, я не говорила, — растерянно произнесла та тоненьким голоском.

— Проклятье! — не сдержался мистер Ллевелин. — Ты могла сделать это непреднамеренно.

Скорее всего, мистер Ллевелин рассчитывал, что в интересах семьи сводная сестра поддержит его. Возможно, так и произошло бы, если бы вместо Фанни была другая, не такая искренняя девушка. Не исключено, что натиск мистера Ллевелина мог сбить с толку и Фанни, если бы у нас с нею не возникли дружеские отношения во время полуденной беседы. В любом случае женское сердце остается для мужчины вечной загадкой.

— Но мы даже не упомянули маму, я клянусь тебе! — стала отчаянно защищаться Фанни.

На лице мистера Ллевелина еще не появилась растерянность, но уже не было и прежней самонадеянности.

Неожиданно для всех в беседу вступил мистер Квомби.

— Я думаю, что этого достаточно, — откашлявшись, начал он осторожно, но с каждым словом его голос креп. — Вы напали на эту юную леди несправедливо, и я требую, чтобы вы извинились!

Усики мистера Квомби мелко задрожали, и никто из присутствовавших не сомневался в том, что он сможет потребовать извинения от хозяина. Я была восхищена тем, что мистер Квомби нашел в себе мужество встать на мою защиту.

Побледневший мистер Ллевелин измерил меня взглядом прищуренных глаз, словно купец, прикидывающий на глаз вес мешка с овсом и определяющий при этом, на сколько унций мешок легче положенного.

— Не уверен, что я ошибся, — медленно произнес он. — Но так как я не могу доказать ее вину, то забираю свои слова назад. До определенного времени, пока не соберу необходимые улики.

Такой поворот дела меня вполне устраивал. Конечно, я не сомневалась в том, что мистер Ллевелин будет упорно копать под меня. Но сейчас я чувствовала себя победительницей, поэтому позволила себе чопорно пройтись от середины гостиной на свое место.

— Мистер Квомби, вы бесподобны! — прошептала миссис Мэдкрофт, не скрывая своего восхищения.

Мне мистер Квомби кивнул с таким видом, словно требовать от мистера Ллевелина извинений ради меня для него обычное дело.

В восемь мы вошли в столовую. Едва ли кто из нас остался в душе равнодушен к тому, что увидел. Стол был уставлен серебряными подсвечниками, высокими хрустальными бокалами для вина, кубками граненого стекла для воды. Столовые ножи при колебании пламени свечей поблескивали и придавали всему этому особую значимость. А вообще, все эти бокалы, кубки, ножи, выставленные и выложенные в четкие, стройные ряды и шеренги напоминали боевой порядок перед сражением.

Только мельком взглянув на этот стол, можно было догадаться о несметных богатствах мистера Ллевелина. А задумчивое лицо миссис Причард наводило на мысль, что многие женщины желали бы иметь такого мужа, как хозяин Эбби Хаус. Не удивительно, что он тщательно выбирал будущую хозяйку имения. Думаю, что мистер Ллевелин встречал немало незамужних и овдовевших молодых леди, которые хотели бы, чтобы он любил их и восхищался ими.

Где-то в глубине сознания у меня мелькнула мысль, что и я, наверное, желала бы привлечь внимание хозяина имения. Что, может быть, этим и объяснялась та легкость, о которой я уступила ему в гостиной мачехи, позволив обнять и поцеловать себя. Кто знает, что таится в глубинах моей души.

Несомненно одно: мистер Ллевелин знал цену своему богатству и знал себе цену как хозяину этого богатства. Наверное, этим и объяснялось его непомерное высокомерие.

Несмотря на то, что время обеда уже настало, тарелки еще не были поставлены на стол. Урсула недовольно поджала губы, тем не менее, кивком головы пригласила нас сесть за стол. Я оказалась в самом конце стола, напротив миссис Мэдкрофт и рядом с доктором Родосом. Оставалось недоумевать, по чьей это милости доктор Родес был вынужден разделять мое общество, в то время как ему полагалось сидеть рядом с Фанни.

— Дело в том, что у нас не равное количество дам и джентльменов, — объяснила Урсула. — А Эдмонд должен, конечно, сидеть на своем обычном месте. Поэтому мне пришлось сделать все возможное при таких обстоятельствах.