– И утонуть? Что-то не хочется, – невнятно пробубнил я. Язык еле ворочался.

– Я тебя поддержу.

– Нет. Вылезай и иди за помощью.

– Времени уже нет.

Он(а) закричал(а), повернувшись к доку. Звук показался мне еле слышным: то ли у меня слух ослаб, то ли у Кувале под действием токсина пропал голос. Я попытался повернуть голову – посмотреть, услышал ли кто-нибудь, – и не смог.

Проклиная мое упрямство, Кувале потянул(а) меня за собой.

Я погрузился в воду. Тело онемело, будто парализованное. Держит ли он(а) меня, отпустил(а) ли – я толком не понимал. Если бы не мириады пузырьков, вода была бы совсем прозрачной; словно падаешь сквозь треснутый кристалл. Ох, не наглотаться бы! Может, уже глотаю. Я и сам не знал.

У лица вихревыми потоками кружились, не желая подниматься строго вертикально, пузырьки воздуха. Я попытался сориентироваться по свету – и не сумел разобраться, откуда же он льется. Ничего не слышно, только сердце бухает – медленно, словно механизм, заставляющий его биться быстрее при возбуждении, заблокирован токсином. Странное чувство дежавю овладело мною; кожа потеряла чувствительность, словно и не в воде я, а стою на сухой земле и гляжу на картинку из подводной камеры. Будто душа отделилась от враз ставшего чужим тела.

Внезапно пузырьки воздуха взбаламутились, в глазах затуманилось. Вода забурлила, и моя голова неожиданно вынырнула на поверхность. Теперь я ничего не видел, кроме голубого неба.

– Слышишь меня? – прокричал(а) в самое ухо Кувале, – Я тебя держу. Постарайся расслабиться, – Голос шел откуда-то издалека; в ответ я сумел лишь возмущенно хмыкнуть, – Пара минут – и мы спасены. У меня затронуты легкие, но, кажется, уже проходит.

Вновь погружаясь в воду, я глядел в бездонные небеса.

Кувале плеснул(а) водой мне в лицо. Уже лучше; по крайней мере удалось почувствовать, что большая часть попала мне в открытый рот. Я сердито откашлялся. Застучали зубы: вода оказалась холоднее, чем я думал.

– Жалкие типы, эти твои дружки. Взломщик-любитель не может справиться с резервной сигнализацией. Холера на мелатониновый пластырь реагирует, токсины морской водой смываются. Вайолет Мосале нечего бояться.

И тут меня схватили за ноги и потянули вниз.

Я насчитал пять фигур в гидрокостюмах и аквалангах. Все от лодыжек до запястий в полимере, все в перчатках и масках. Ни пяди открытой кожи. Почему? Я слабо сопротивлялся, но двое ныряльщиков держали меня крепко, пытаясь ткнуть в лицо какой-то металлический прибор. Я оттолкнул его.

Вдали, едва видимый в пронизанной солнечными лучами полупрозрачной воде, появился сборщик улова, и тут на меня впервые накатил приступ животного страха. Если щупальца отравлены – преобразованы естественные гены, – мы покойники. Я рванулся – хватка незнакомцев на мгновение ослабла – успел повернуться и увидеть трех других. Они пытались скрутить Кувале.

Одна из тех, что захватили меня, снова помахала перед моим лицом своим прибором. Ага, регулятор, подсоединенный к воздуховоду. Я повернулся – взглянуть захватчице в лицо. Сквозь прозрачную пластину маски черт почти не разобрать, хотя Очевидец тут же распознал другую цель. Воздуховод шел ко второму аквалангу на ее спине. Откуда мне знать, что в нем? Впрочем, если даже и яд, все равно дольше нескольких минут не протянуть – захлебнусь.

Глаза ныряльщицы, казалось, говорили: «Тебе решать. Бери или отказывайся».

Я оглянулся еще раз. Руки у Кувале крепко связаны за спиной, он(а) уже вдыхает неведомый газ. Я все еще не оправился от токсина, уже задыхаюсь. Не вырваться.

Я позволил им связать мне руки, открыл рот и впился зубами в загубник. Со смешанным чувством облегчения и паники я самозабвенно глотал воздух. Хотели бы убить – уже всадили бы под ребра рыболовный нож. Но к такому повороту дела я пока не был готов.

Сборщик улова приближался, и ныряльщики поплыли навстречу, волоча нас за собой. Я хотел прикрыть лицо руками и не смог. Над нами, извиваясь, как искривленные силовые линии подпространства, распростерлись просвечивающие медузьи щупальца – точно вакуумный купол разверзся.

А потом сеть сомкнулась.

21

Токсины сборщика улова действовали – если вообще действовали – расслабляюще, но боли не причиняли. Так даже легче было перенести путешествие: напряжение в мышцах спало, растаяло отвращение, угасла клаустрофобия, притупилось ощущение, что тебя проглотили заживо. Видимо, эта тварь – коммерческий вид, а не разработанный в частной лаборатории вид оружия, как я вообразил поначалу. Я с запозданием включил запись; глаза ела соль, но стоило зажмуриться – начинала кружиться голова. Смутно, словно сквозь запорошенное стекло, я видел Кувале в окружении аквалангистов. Умиротворенные под действием токсина, спеленатые просвечивающим желеобразным коконом, мы двигались в мерцающей воде.