Читаем Отчаяние полностью

– Правда. Каюсь, я не знаю и половины того, что разнюхала Сара Найт… но я подбираюсь к истине. И с вашей помощью подберусь быстрее.

Взгляд Кувале выразил нескрываемое недоверие. Клетки на лице внезапно сменились сине-белыми ромбами – я чуть не подпрыгнул. Кувале продолжал(а) смотреть на меня с холодным презрением, которое перемена лишь подчеркнула.

– Возьми памфлет и проваливай. Прочти и съешь.

– Я уже по горло сыт дурными известиями. А Ключевая Фигура…

Ответом мне была ехидная улыбка.

– Ах, Аманда Конрой излила вам душу, и вы полагаете, что знаете все.

– Если бы я полагал, что все знаю, стал бы я умолять вас о разговоре?

Молчание вместо ответа.

Я сказал:

– В воскресенье вечером вы просили меня держать глаза открытыми. Скажите, зачем и чего опасаться, – и я буду смотреть. Я не меньше вашего беспокоюсь о Мосале. Но я должен знать, что происходит.

Видимо, подозрения оставались, но искушение пересилило. Кроме коллег Мосалы и Карин де Гроот – которые вряд ли согласятся помочь, – никто не сумеет ближе подобраться к кумиру антропокосмологов.

Кувале спросил(а):

– Если вы работаете на другую сторону, то зачем притворяетесь таким разиней?

Я не сморгнул.

– Я даже не уверен, что знаю, кто – другая сторона.

Видимо, мне удалось найти нужные слова.

– Ждите меня через полчаса возле этого дома, – Он(а) взял(а) мою руку и записал(а) адрес на ладони.

Это был не тот дом, где я встречался с Конрой. Через полчаса мне следовало снимать Мосалу на лекции, но фильм не развалится без этих кадров, а Мосала, наверное, только порадуется, если я для разнообразия оставлю ее в покое.

Я не успел отвернуться, как Кувале сунул(а) мне в руку свернутый памфлет. Я едва не бросил его в урну, потом передумал. На обложке был Нед Ландерс с торчащими из шеи болтами; посредством слизанного у Эшера эффекта он высовывался из обложки и сам себя рисовал. Заголовок гласил: «Миф о человеке, который сам себя сделал». По крайней мере это остроумнее, чем все, до чего додумаются газетчики. Однако статья… В ней не было ни слова о контроле или ограничении доступа к данным о человеческом геноме, не обсуждался отказ США и Китая пустить международных наблюдателей в лаборатории, имеющие оборудование для синтеза ДНК, не предлагались способы предотвратить новый Чепл-хилл. Кроме призывов «стереть и вернуть в безвестность» карты человеческой ДНК – с тем же успехом можно потребовать, чтобы мир позабыл форму планеты, – здесь был лишь обычный культистский треп: опасно трогать тайны бытия, нам нужны неразрешимые загадки жизни, техника насилует коллективную душу.

Если «Мистическое возрождение» желает говорить от имени всего человечества, определять законные границы знания, диктовать – или цензурировать – величайшие истины во Вселенной, ему надо немного подтянуться.

Я закрыл глаза и рассмеялся от благодарного облегчения. Теперь, когда это прошло, можно сознаться: я почти им поверил. Я почти представил, как ползу на карачках в ближайший вербовочный пункт МВ, смиренно преклоняю голову (наконец-то!) и объявляю:

– Я был слеп, а теперь прозрел! Я был душевно глух, а теперь настроился! Я был весь ян и ни капли инь – левополушарный, линейный, иерархический – но теперь я готов обнять алхимический баланс Рационального и Мистического! Скажите слово – и я Вылечусь!

Дом, у которого назначил(а) мне встречу Кувале, оказался булочной. Всю пищу, кроме привозных деликатесов, в Безгосударстве получают из моря, однако белки и крахмал в клетках биоинженерных водорослей, растущих по окраинам рифов, практически те же, что в пшенице, а значит, и пахнут при выпечке почти одинаково. Знакомый запах пробудил голод, но при мысли о ломте теплого хлеба снова накатила тошнота. Мне следовало догадаться, что со мною не все в порядке, и дело не в последствиях перелета, не в прерванном мелатониновом сне, не в тоске по Джине и не в замешательстве от истории, которую никак не удавалось распутать. Однако со мной не было фармаблока, чтобы подтвердить болезнь, местным врачам я не доверял и вообще считал, что расклеиваться некогда. Поэтому я сказал себе, что выдумываю пустяки, и лучшее лекарство – выбросить все из головы.

Появление Кувале (в обычном наряде) меня выручило – через минуту я бы или ушел, или сблевал. Он(а) даже не взглянул(а) на меня, просто скользнул(а) мимо, излучая нервную энергию. Я поплелся следом и начал снимать, поборов мгновенное искушение выкрикнуть имя и разрушить все эти шпионские страсти.

Я догнал и пошел рядом.

– Что значит «ортодоксальные АК»?

Кувале раздраженно глянул(а) по сторонам, но, так и быть, ответил(а):

– Мы не знаем, кто Ключевая Фигура. Мы принимаем, что можем никогда этого не узнать. Однако мы уважаем всех возможных кандидатов.

Это прозвучало разумно и умеренно.

– Уважаете или почитаете?

Он(а) закатил(а) глаза.

– Ключевая Фигура – просто человек. Первый, кто охватит ТВ целиком. Но нет никакой причины, почему бы потом ее не понять миллиардам остальных. Кто-то должен быть первым, вот и все. Ключевая Фигура – не бог, даже отдаленно. Ей не обязательно знать, что она создает Вселенную. Достаточно объяснить.