Она умолкла, но глаза жили; по ее мечущемуся взгляду я почти угадывал черты невидимого на экране Рейнолдса. И тут изумленное лицо вспыхнуло – словно откровение снизошло на нее, словно, внезапно прозрев, она только сейчас разглядела принятого поначалу за какого-то диковинного призрака стоящего за камерой человека и теперь тщилась, предельно расширив рамки своих космологических умопостроений, втиснуть этого чужака, этого логически неизбежного дальнего сородича в ту же целостную конструкцию.

А потом что-то произошло, и краткий период просветления оборвался: лицо женщины исказилось паническим ужасом. Вновь накатил приступ Отчаяния. Я выключил воспроизведение, пока она не начала биться и кричать.

– Есть записи еще трех случаев, – сказал я, – Примерно то же самое. Так что из этого бреда я сделал собственные выводы – или, по-твоему, это тоже бред? Потому что… Что это за напасть такая, заставляющая людей поверить, будто они стали Ключевой Фигурой?

Кувале положил(а) ноутпад на постель и глянул(а) на меня.

– Эндрю, если это розыгрыш…

– Да нет же! Зачем мне…

– Чтобы спасти Мосалу. Потому что, если это розыгрыш, ничего у тебя не выйдет.

Я застонал.

– Приди мне в голову подсунуть им подставную Ключевую Фигуру, чтобы снять с крючка Мосалу, я сымитировал бы сцену с Ясуко Нисиде, раскрывающим на смертном одре все космические тайны, а не с невесть откуда взявшимися умалишенными, – Я рассказал о Рейнолдсе и о хранящихся в ЗРИнет материалах.

Он(а) изучающе взглянул(а) на меня, пытаясь разобраться, не лгу ли я. Я ответил прямым взглядом – голова шла кругом, сил не было что-то скрывать. На мгновение в глазах Кувале мелькнуло изумление, а потом… веселые искорки? Даже и не знаю. Во всяком случае, он(а) не сказал(а) ни слова.

– Может быть, кто-то другой из антропокосмологов-ортодоксов сфабриковал фальшивку и проник в ЗРИнет, – Конечно, я хватался за соломинку, но никакого другого осмысленного объяснения не подворачивалось.

– Нет, – отрезал(а) Кувале, – Мы бы узнали.

– Тогда?..

– Это подлинник.

– Но как такое могло случиться?

Не стыдясь своего страха, он(а) вновь посмотрел(а) мне в глаза.

– Значит, все наши рассуждения были верны – ошибка только в деталях. Все ошибались в деталях. Ортодоксы, умеренные, экстремисты: все мы принимали различные допущения – и все ошибались.

– Не понимаю.

– Поймешь. Все мы поймем.

Вдруг вспомнилась апокрифическая байка о смерти Мутебы Казади, что рассказал мне антропокосмолог тогда, на корабле.

– Ты думаешь, Отчаяние порождается смешением с информацией?

– Да.

– Если это из-за Ключевой Фигуры, значит, захватит и всех остальных? Экспоненциальный рост? Как эпидемия?

– Да.

– Но как? Кто был Ключевой Фигурой? С кого все началось? С Мутебы Казади, столько лет назад?

– Нет! – У Кувале вырвался истерический смех. Человек на кровати напротив проснулся и прислушивался к каждому слову, но мне уже не было до этого дела, – У Миллера руки не дошли рассказать тебе одну странную вещь, касающуюся этой космологической модели.

Миллер – тот у-мужчина, которого про себя я называл Третьим.

– Какую?

– Если провести все вычисления, оказывается, что имеет место обратный временной эффект. Не такой уж мощный: экспоненциальное поступательное движение означает экспоненциальный спад в обратном направлении. Но абсолютная неизбежность смешения Ключевой Фигуры в момент «Алеф» с некоторой вероятностью предполагает вовлечение в процесс и других людей, случайных, – даже до того, как свершится само событие. Таково условия непрерывности; никакая система не совершает мгновенных скачков от нуля к единице.

Я тряхнул головой. Совсем запутался. Нет, этого мне не постичь.

Акили машинально взял(а) в ладони мою руку, крепко сжал(а); страх и недобрые предчувствия, от которых мутилось в голове и бросало в дрожь, передались мне, от тела к телу, от кожи к коже.

– Ключевая Фигура – еще не Ключевая Фигура. Момент «Алеф» еще не наступил – а мы уже ощущаем шок.

25

Позаимствовав мой ноутпад, Кувале на скорую руку набросал(а) характеристики информационных потоков, порождающих Отчаяние. Попробовал(а) даже, не углубляясь в тонкости, смоделировать процесс распространения эпидемии – хотя полученная в конце концов расчетная кривая оказалась гораздо более пологой (истинная росла быстрее, чем по экспоненте, – «возможно, искажена заниженными начальными цифрами») – и предсказал(а) дату момента «Алеф»: где-то между 7 февраля 2055 года и 12 июня 3070-го. Нисколько не огорчившись результатами, он(а) продолжил(а) совершенствовать модель. Забегали по клавиатуре пальцы, замелькали на экране графики, диаграммы, уравнения; впечатляло не меньше, чем работа Мосалы, – и понятно было ровно настолько же.