Читаем Отборный жених кн. 2 полностью

Новый выстрел настиг их в самом конце моста. Они распластались на ледяной мокрой брусчатке. Запах пушечного потроха забивал нос. Удар потряс основание моста, Чуч сгреб Булку в охапку и покатился по черной жиже из золы и талого снега. Следующий удар подбросил их обоих в воздух. Мост заскрипел, протяжно и жалобно, будто был не каменным, а деревянным. Еще одна статуя с жутким грохотом обвалилась. Булка увидела каменное лицо совсем рядом с собой. Казалось, древний король смотрит на нее с ужасом.

— О, а этого я знаю, у него еще имя такое дурацкое! — радостно выкрикнул Чуч. — Лапидарий I Победоносный!

— Что дурацкого в имени Лапидарий? — с трудом поднимаясь на четвереньки прохрипела Булка — все тело нестерпимо болело.

— Имя как имя. — отмахнулся Чуч. — Только какой же он Победоносный, если все сражения для него маршал Бардис выигрывал?

— А королю и не надо выигрывать сражения самому! Его дело — поставить правильного маршала! — огрызнулась Булка.

— Мы бежим, или обсуждаем королей с маршалами? — Чуч почти кубарем скатился с моста.

— Ты первый начал!

Пригибаясь и прикрывая головы ладонями — будто это могло спасти от пушечного ядра! — они проскочили набережную и ринулись к ближайшей улице. Чуч схватил Булку за талию, дернул, едва не размазав об угол дома и сам вжался в стену рядом.

Из проулка высунулось круглое пушечное рыло, следом выкатилась и пушка — солдаты в потрепанных и обгорелых мундирах налегали на высокие колеса, толкая ее к мосту.

На скорчившихся за углом детей они не обратили внимания, торопливо разворачивая орудие в сторону моста.

— Это уже «Бер» — он скорострельный. — отпуская Булку, прошептал Чуч.

Девочка отлепилась от стены и прижимая пальцами наливающуюся над бровью шишку, отчеканила:

— Настоящий офицер должен не только в пушках разбираться! Позвольте я вам объясню: если уж вы приложили благородную сьёретту лицом об камень — так извольте хотя бы извинитесь!

— Долбанутая! — выдохнул Чуч. — Куда нам?

— К дворцовой площади, а там я покажу.

— В самую Пустошь, считай, лезем. — тоскливо вздохнул Чуч, но снова взял Булку за руку и повел за собой. — Ты это… По сторонам не смотри. И не суйся никуда. Просто иди.

И они пошли. Сперва крались за стриженой живой изгородью на набережной. Потом свернули в широкую улицу, но оттуда пришлось срочно удирать — на улице шел бой. Они выбрались во вроде бы спокойный проулок между особняками, разве что пара трупов валялись на мостовой. В них пальнули поверх садовой ограды — Чуч едва успел дернуть Булку в сторону. Пуля просвистела мимо ее виска и вонзилась в штукатурку стены там, где за мгновение до этого была ее голова. Чуч, отыскивая дорогу, долго ворчал насчет «недобитых блаародных».

Через мгновение в тот же проулок хлынула ликующе вопящая толпа:

— Королева сдохла! В окошко слетела проклятая Вальериха! Всех вальеровских тварей следом отправим! И муженька ее, и пащенка!

Из-з ограды особняка снова загрохотали выстрелы. Двое крикунов упали, обливаясь кровью. Остальные сперва отпрянули, а потом с ревом ринулись штурмовать ограду, топча своих же и подставляясь под выстрелы.

За спинами толпы Чуч тащил Булку из проулка прочь:

— Ты чего ревешь? — прислоняя ее к почерневшему от огня дереву, прохрипел он, упираясь ладонями в колени, но продолжая оглядываться по сторонам в ожидании новой опасности.

— Королеву… убили! — всхлипнула Булка, ладонью стирая катящиеся из глаз слезы.

— Ну ты долбанутая! — протянул Чуч. — Королева тоже плакала, когда твоих родителей кончали? Или когда тебя к нам в приют отправляли, с голоду и холоду разом с нами подыхать? Трать слезы на своих! На Мартина, вон…

— Нет! Не буду! — Булка мотнула головой. — Мы его спасем. Нам туда, уже близко. — она кивнула на проход в соседнюю улочку, и они снова побежали.

При виде знакомых домов Булку встряхнуло разом от ужаса и облегчения. Улочки… почти не было. Лавка перчаточника, где еще две недели назад мама купила ей прелестные темно-синие перчатки вовкуньей кожи, сгорела. Целиком. Над обвалившейся крышей еще курился дым, обгорелые окна пусто и черно пялились на мастерскую модистки напротив. Та уцелела — кроме стекол в витринах, конечно — но была совершенно пуста. Лишь в одном из окон будто в насмешку красовалась деревянная шляпная голова. Вместо привычной кокетливой шляпки на нее нахлобучили мужской картуз со сломанным козырьком. В грязь на мостовой были втоптаны когда-то белые кружева.

Булка на цыпочках, точно боясь спугнуть царящую тут тишину, поспешила к лавке в самом конце улочки. На крыльце, уткнувшегося лицом в нижнюю ступеньку, лежало тело женщины. Булка остановилась над ней, но наклониться и перевернуть не решилась.

— У нас приказчица была. И квартира у нее прямо над лавкой. Но кажется, это не она. — голос ее звучал неуверенно. — Наша толще.

— Если она не долбанутая, как ты, удрала еще когда твоих папашу с мамашей повязали. — буркнул Чуч. — Или думаешь, она тут до последнего должна лавку караулить?

— Я такого не говорила. — отрезала Булка и аккуратно обойдя тело, поднялась на крыльцо.

Пол у входа был засыпан щепой от выбитой двери.