Читаем Отборный жених кн. 2 полностью

— Уж не чащобной ли травкой вы надышались, сьеры? По-вашему, регент сам должен ваших девиц охранять? — рявкнул глава Тайной Службы, одаривая Вилье убийственным взглядом. Помощнику еще предстояло ответить за то, что так называемые делегаты попали во дворец. Вилье виновато потупился.

— Дочки наши на отбор не напрашивались. — гулко, как в бочку, ухнул отец Стеффы. — Все мы явились сюда по королевскому приказу. Для нас при дворе места не нашлось, чтоб за девицами нашими приглядывать. — барон переглянулся с остальными делегатами. — И уж коли оставили мы их тут, значит, его величество король несет за их жизнь, здоровье и честь полную ответственность. А по малолетству его — герцог-регент.

— Жениться ему малолетство не мешает. — не слишком заботясь, что его услышат, пробурчал смахивающий на пирата сьер.

— Е-если бы н-не с-сьеры военные… — краснея и отчаянно заикаясь, вмешался третий депутат от возмущенной родни. — М-моя с-сестра бы погибла.

— А еще говорят… Что двуногие хищники на той охоте были для наших… гхм, невинных овечек… пострашнее четвероногих вовкунов. — протянул сьер-пират лениво… и при этом как-то… страшно. Вот очень, очень страшно. Настолько, что будь я этим самым двуногим хищником, я бы к имеющимся двум еще бы пару ног отрастила! А может, и две пары. Лишь бы этот старик меня в покушении на «невинных овечек» не заподозрил.

— Не понимаю, о чем вы говорите! — отрезал королевский ловчий. — Только я тут совершенно не при чем! Это все… это все… — он обвел взглядом толпу и вдруг выпалил. — Графиня Редон! — и вопреки всем правилам этикета ткнул в мою сторону пальцем.

— Я? — снова вскричала я. Повторяюсь, конечно, но что поделаешь, если меня продолжают удивлять!

— А кто? — рявкнул ловчий. — Вовкуны — создания Чащи, а за Чащу отвечают Редоны! Если вовкуны по Овернии расползаются, значит, Редоны и виноваты! Их недосмотр!

Я почувствовала себя немного вовкунихой. Из тех, что разворачиваются навстречу охоте и прыгают, норовя пролететь над гребнем скакуна и впиться в горло всаднику.

— Сьер королевский ловчий изволил забыть, что Редоны лишены права на сбор или охоты в Чаще… — отчаянно пытаясь сохранить самообладание, звенящим от ярости голосом начала я.

— Поместья вас тоже лишили? — совершенно недопустимым для благородного сьера образом перебил меня ловчий. — Дело поместных сьеров — очищать свои земли от опасных тварей…

— Свои земли! — теперь уже перебила я. — У нас в Редоне вовкунов меньше, чем в столице! Ах простите, сьеры! Я хотела сказать: меньше, чем под столицей!

— Довольно! — вроде бы безучастно сидящий в глубоком кресле герцог-регент вдруг начал подниматься — медленно, величественно и страшно, точно выступающий из утреннего чащобного тумана дуб-побредун. Редоны когда-то таких для армии выводили. Из Чащи. В теплицах побредуны не черенкуются, а при штурме крепостей их использовать — милое дело.

Даже скрип герцог-регент издавал точно такой же — хотя конечно, это скрипело кресло под тяжестью его грузной фигуры. Отвислые щеки судорожно тряслись, а расчертившие их багровые ниточки сосудов делали его физиономию и вовсе жуткой.

— Довольно! — повторил он. — Кто виноват в провале охоты мы после разберемся. — он метнул на главного ловчего недобрый взгляд.

— В Королевском Суде! — королевский ловчий закусил удила почти как мой Скотина. Хотя тот, бывало, и седло сжевывал, если успевал дотянуться. — Думаю, несложно доказать, что столь значимое графство, как Редон не может оставаться в руках пожилой сьеры и безответственной сьёретты! Правда же, сьер королевский прокурор? — главный ловчий с надеждой посмотрел на еще одного обремененного аккуратным брюшком и цепью советника пожилого сьера.

— Как не печально признать, но это так! — промурлыкал королевский прокурор и с печальным вздохом покивал седой головой.

— Вот! — королевский ловчий торжествующе потряс мослатым пальцем прямо у меня под носом. — Я и говорю — это вы виноваты!

Мне отчаянно захотелось этот самый палец тяпнуть зубами — чтоб отвалился и на лоскутке кожи повис! Жаль, зубы у меня не как у вовкунихи.

— Виноваты? Ну что вы! Кто же говорит о вине! — вдруг сказал королевский прокурор и кинул на меня лукавый взгляд из-под ресниц.

Слова его не сразу дошли до ловчего — пару мгновений он еще мотал пальцем и улыбался, потом торжествующая ухмылка точно примерзла к губам, а дальше и вовсе сползла. Он недоуменно уставился на прокурора.

— Это не вина графинь Редон, а беда! — все также сладенько улыбаясь, продолжал ворковать прокурор. — Неужели же мы станем обвинять двух несчастных женщин, отчаянно пытающихся исполнить свой долг перед Овернией? Вместо того, чтоб оказать им должную помощь, как и положено высшим сановникам королевства? Мой род… — он приосанился — расправил плечи и выпятил круглое брюшко. — …готов даже пойти на жертвы и отдать для блага страны самое дорогое — своих сыновей! Сыночек, подойди ко мне!