Читаем Отборный жених кн. 2 полностью

— Вы еще и болван! Неужели не ясно, что если бы… повторяю, если бы, а то с вас станется объявить мои слова признанием… Я и впрямь был изменником, у меня хватило бы ума не держать в наемном доме доказательства измены! И уж точно достало бы соображения не хранить их в нижней гостиной, где кто только не бывает! От слуг и гостей до вот… шпиков Тайной Службы! — фыркнул отец.

«Тайная Служба? Так это не разбойники?» — подумала девочка и стиснула куклу сильнее. О Тайной Службе она знала лишь, что они ловят плохих людей, желающих причинить вред Овернии и самому королю, но что сами… сами они тоже люди не вовсе порядочные. Из тех, с которыми сьёретте из благородной семьи не следует даже здороваться.

Обыскивающий трубу тáйник с кряхтением выполз из камина — сперва оттуда появился объемистый зад с оттопыренными фалдами камзола, а потом и весь тáйник, запыленный и всклокоченный. Огляделся по сторонам и под новый окрик начальника направился к розовому декоративному столику с позолотой. Протянул измазанные золой пальцы — девочка видела, как мама брезгливо поморщилась — ухватил золоченую ручку единственного ящичка. Дернул… столик пошатнулся на тонких гнутых ножках. Дернул еще. Ящичек шевельнулся, но не открылся, будто что-то мешало.

— А ну-ка, ну-ка… — заинтересовался обрюзглый, кончиками пухлых пальцев пытаясь подцепить выглядывающий из щели клочок бумаги.

Отец лишь презрительно фыркнул. Обрюзглый тоже потянул ящик — тот держался. Отстранил измазанного в золе тáйника и принялся дергать уже изо всей силы. Наконец, схватил несчастный столик, накренил и с силой принялся трясти.

Щелкнуло, стукнуло… и ящик с грохотом вывалился на пол. Вычурная ручка отлетела. Неслышно замерший в углу комнаты дворецкий скроил трагическую физиономию, но не издал ни звука.

Обрюзглый отшвырнул столик в сторону — снова грохот — и кинулся к ящику. И с дикарским рычанием принялся выковыривать застрявший в ящике бумажный пакет. Безжалостно скрученный и чуть не вдвое согнутый.

— Вы его еще погрызите! — насмешливо бросил отец, но в голосе его проскользнула… даже не тревога, а лишь ее тень.

Обертка пакета затрещала под пальцами, обрюзглый принялся нетерпеливо листать сшитую вручную тетрадь — точно такую, как сама девочка шила для занятий чистописанием с гувернанткой.

Страницы тетради потрескивали, едва не разлетаясь в клочья… И наконец, обрюзглый поднял голову — на пухлых губах его играла победная улыбка:

— Может, у вас не так много ума и соображения, как вы полагаете… сьер изменник! — торжествующе пропел он и помахал тетрадью у отца перед носом. — Взять их! Арестовать! Обоих! Жена наверняка все знала!

— Дорогой… — пролепетала мама, переводя на отца потерянный взгляд.

— Что вы себе позволяете, Арно! — отец вскочил. — Не знаю, чем вы там размахиваете, но совершенно точно знаю, что я не изменник. Никакого заговора не готовил, а значит, что бы это ни было — вы сами его и подбросили! — он обвиняюще ткнул пальцем в сторону тетради. — Вы… или ваш хозяин! Ни один здравомыслящий человек не поверит…

— Чему верить, чему нет — решит королевский суд! А пока что у меня достаточно оснований, чтобы отправить вас обоих в Дагонову башню! Там разберутся!

Девочка судорожно вздрогнула — о Дагоновой башне кухарка рассказывали жуткие истории: с дикими криками из подвалов, призраками казненных, пляшущими по ночам на зубцах, и катающимися по коридорам отрубленными головами. А гувернантка говорила, что это бредни невежественной черни, а в Дагонову башню сажают плохих людей, злоумышляющих против нашего благородного короля и его Совета. Значит, папу с мамой туда никак посадить не могут!

— Взять их! — провизжал обрюзглый.

Люди в мышастых сюртуках прекратили потрошить шкафы… и двинулись к маме с папой.

— Д-дорогой… — дрогнувшим голосом сказала мама, со смесью страха и недоверия глядя на то, как один из мышастых кольцами стряхивает намотанную на запястье веревку. Делал он это даже с шиком, явно наслаждаясь выражением ужаса на лице матери.

— Не волнуйся, дорогая, они не посмеют прикоснуться к благородной сьере. — обнимая пальцами ее ладонь, сказал отец.

Мышастый с веревкой тягуче усмехнулся… демонстративно подергал веревку, проверяя крепость, и растянув ее перед мамой, отрывисто скомандовал:

— Руки!

— Дорогой! — выдохнула мама.

— Оставьте мою жену в покое! — отец попытался вскочить…

Второй мышастый прыгнул на него со спины, заставляя прогнуться вперед, а потом резко подбил под колено. Его приятель просто протянул руку… и схватил маму за кружева на лифе вечернего платья, вздернул на ноги.

Отец рухнул лицом в ковер, а мышастый навалился сверху, заламывая отцу руки за спину. Мама пронзительно закричала…

Девочка рванула дверцу и кинулась в гостиную.

— Пусти! — пронзительно закричала она. — Пусти их! — фарфоровая кукла с размаху опустилась на голову навалившемуся на отца мышастому. Фарфор звонко треснул, черная трещина разрезала пополам безупречное личико куклы. Мышастый качнулся и схватился за голову.