Похоже, кабанчик их и спас, а точнее, умники, что швырнули мясо в стаю, отыгрывая у вовкунов бесценные мгновения. Пока вовкуны рвали мясо, успели перевернуть повозки с припасами и загнать за них случившихся поблизости придворных. Над верхом перевернутой повозки, шустро и внезапно, как пяткожоры из дырок в земле, выскакивали приказчики дома Монро с самим Монро-средним, и лупили по прорвавшимся вовкунам всем, чем придется — ножами, оглоблями, столиками для пикников. На борту перевернутой повозки с ловкостью канатоходца балансировал Черный Вилье — и стрелял, стрелял, стрелял!

Его ружье, было не коротким, как мои у седла, а вполне внушительным. Вилье вскинул его к плечу, выстрелил с одного ствола, со второго — матерая вовкуниха упала, перегораживая стае дорогу. Кто-то из молодняка испуганно взвыл. Вилье уронил ружье вниз, в руки одному из придворных щеголей со стеклянными от ужаса глазами. Ему тут же подали другое, уже заряженное. Вилье вскинул его к плечу и снова: бах! Раненный вовкун завертелся на месте — Вилье перевел дуло на следующего…

Вот и видно, что в вовкунах он не разбирается, иначе бы знал, что подранками те еще опаснее! Слопают его сейчас и некому будет обвинять меня в убийстве Маргариты Пеленор.

Я прицелилась в подранка…

— Сьёретта! Сьёретта, где вы? — затрещали ветки и из-за деревьев на меня галопом вылетел Хэмиш верхом на обозной лошади. Глаза у старого грума были совершенно дикие.

Вовкуны взвыли — стая разворачивалась в нашу сторону.

Когти Летящей, столько лет в Редоне, а до сих пор ничему не научился! Я испытала острое, до боли, желание выпнуть Хэмиша из седла под лапы вовкунам. И перестрелять их пока те будут его жрать!

Вместо этого я во всю глотку рявкнула:

— Пригнись! — и поверх головы распластавшегося в седле Хэмиша пальнула в середину стаи. Послала Скотину вперед, его бронированной грудью сбивая лошадь Хэмиша в сторону. Потому, что если мы сейчас не атакуем вовкунов — они атакуют нас!

Последнюю пулю я выпустила в холку подранка, что подбирался к Вилье сбоку. Упала на шею Скотине — скакун задними копытами саданул вовкуну в морду, завертелся на месте — я со всех сил вцепилась в повод, чтобы не вылететь из седла. Рядом промелькнула громадная серая туша — прыгнувший на меня вовкун промахнулся.

— Барра! — мимо пронесся Лерро, и прямо из седла засадил свою короткую саблю вовкуну в глаз. — Барра!

Брызги крови, вопли, рык вовкунов, пронзительный визг, рев и хрип скакунов, человеческие крики… Мимо, в вихре рассыпавшихся черных волос пролетела Маурисия — она правила своим скакуном, а ее лейтенант, сидя задом наперед, держался за хвост скакуна и раз з разом всаживал саблю в повисшего на крупе вовкуна. Скалящийся, как разъяренная Крадущаяся, Вилье спрыгнул с повозок и помчался прямиком ко мне. Прежде, чем я успела заорать на этого долбанутого передо мной возникла распахнутая зубастая пасть, дохнуло жаром из смрадной глотки… и тут же башка вовкуна разлетелась вдребезги, плеснув мне в лицо кровью и мозгами.

Грохот этого выстрела прокатился над рощей… и настала тишина. Полная. Совершенная. Непроницаемая. А потом в этой тиши цвиринькнула пичуга. Напугала, тварюка, так, что я бы в нее пальнула. Если бы оба ружья не были разряжены.

Глава 11. Лишние покойники

Я шумно выдохнула, огляделась и медленно сползла вдоль бока Скотины — потому что лучше уж вылезти из седла самой, чем попросту из него выпасть. Прижалась к чешуйчатому боку и ухватилась за гребень. Скотина, на удивление, не шевелился: то ли и впрямь пожалел, то ли пакость какую… попакостнее, обдумывал.

— Надо тщательно прочесать рощу. — чувствуя, как наваливается усталость, а все тело начинает трепать противная дрожь, пробормотала я. Никогда ведь не любила охоту, что ж она меня вечно догоняет!

— Редоны из Чащи! — полу восхищённо, полу презрительно фыркнул возникший рядом Вилье. — Жить без своей охоты не могут! Где король?

— Там… — я слабо махнула рукой. — На дерево подсадили.

— У нас король как птичка на ветке сидит, а она рощу прочесывать собирается! — возмутился Вилье.

— Он прав, сьёретта Оливия. — вздохнул Лерро. — Надо выводить короля. Да и сьёретты…

— А если уцелевшие вовкуны пойдут на деревню? — уже понимая, что он прав, все еще сопротивлялась я. Ну, не привыкла я оставлять местность после охоты не прочёсанной! Это хуже, чем явиться к обеду непричесанной. Каламбур. Простенький. Хорошо, что его никто не слышит.

— Съедят еще несколько крестьян. — безжалостно отрезал Вилье. — Мастер Монро, посмотрите, хоть одну из ваших телег можно на колеса поставить? Вдруг раненные будут.

— Всенепременно, мастер Вилье. — Монро поклонился, элегантно поправил ободранный вовкуном рукав теплого колета, и не разбирая собственных приказчиков и придворных сьеров, погнал их проверять телеги.

— Ты когда-нибудь научишься не подставляться, а, Хэмиш? — с усталой безнадежностью буркнула я пристроившемуся рядом груму.

— Когда-нибудь — всенепременно, сьёретта графиня. — с истеричной веселостью хихикнул тот. — Вы бы сами в седло-то залезли, а то неровен час…