Он мгновенно изменил тактику и всеми имеющимися силами нанёс противнику последовательные удары по всем аэродромам в пределах досягаемости полка СБ и штурмового полка. Привлёк полк Ивбновых-2 соседней дивизии. Вел действия грамотно и инициативно. Я его остановил:

– Товарищ майор! Всё! Учения остановлены! Замечаний нет! Вы можете показать сейчас свой полк?

– Так точно, товарищ комбриг!

Мы перелетели в Сенгурены, под Бельцами, я его обогнал, потому что он летал на УТИ-4. Комиссар полка доложился. Большая часть самолётов полка было рассредоточена по трем запасным аэродромам. Но ни одной зенитки вокруг аэродромов не было.

– Виктор Петрович! А где зенитки?

– Вон, одна! Техник Вахненко из снятого БС сделал. Не прибыли, товарищ комбриг!

– Понятно.

Поговорил с лётчиками. Настроение – настороженное. Приняли новые самолёты, налёт – несколько часов. Уже в курсе, что командира дивизии сняли. Надо разрядить обстановку. Спрашиваю:

– Как вам новые самолёты?

– Строгие! И посадочная скорость выше, чем у И-16. Маневренность ниже.

– У И-185? Вы издеваетесь?

– Нет! Нам запретили выполнять многие манёвры на них.

Смотрю на Иванова, он кивает головой:

– Да, запретили! Полковник Жизневский приказал!

Я пальцем показал на ближайший самолёт:

– Виктор Петрович! Вот этот к вылету готов?

Иванов посмотрел на Копылова, тот кивнул.

– Да, товарищ комбриг!

Вскакиваю на крыло, парашют на месте, Саша Филиппов пытается что-то сказать, показываю ему пальцем, куда он должен идти. У Саши очень недовольное лицо.

– От винта!

Взлетаю и показываю, на малой высоте, полностью тот пилотаж, который показывал на параде в прошлом году. Срезав круг, сажусь, подруливаю к тому месту, откуда взлетел. Заглушил двигатель, вылез из машины, под крики лётчиков. Меня начали качать.

– Мы думали, что вы просто «метла»! А вы – лётчик!

«Знакомься, Андрей! Это лучший ас Второй мировой войны: старший лейтенант Покрышкин!» – раздался голос Сергея.

«Подрался» в воздухе с пятью-шестью летчиками. Одолеть Покрышкина было очень тяжело, пилотирует на грани физических возможностей, но он знал особенности машины хуже. Взял на этом. После полётов сказал Иванову:

– Виктор Петрович! Принимайте дивизию. Майор Матвеев – начальник штаба. Капитан Атрашкевич – принять полк, капитан Фигичев – назначаетесь начальником штаба полка, старший лейтенант Покрышкин – командир первой эскадрильи, и, Виктор Петрович, особое внимание обратите на слётанность и радиосвязь! Полк мне понравился! Уделите особое внимание ночным полётам, капитан Атрашкевич!

Глава 3

В Москву вернулся через двадцать дней. Лучше всего дела обстояли в ЗОВО, где Копец внимательно прислушивался к тем переменам, которые происходили в дивизиях ПВО. Надо будет на самый юг радиолокаторы отправить. В Москве ждали новости: маршал Кулик разжалован до генерал-майора и отправлен командовать дивизией в Забайкальский военный округ. Жигарева по результатам проверки боеготовности ВВС сняли с должности. Но в том же приказе сняли и Птухина, хотя он этого и не заслуживал. Еду в штаб ВВС знакомиться с новым командующим: генералом Новиковым, бывшим командующим ВВС ЛенВО.

Александр Александрович принял меня настороженно, и только тогда, когда мы заговорили о контр-адмирале Берге, он, наконец, понял, что я не тот, за которого он меня принимал.

Прошла, наконец, моя аттестация, по её итогам я получил звание генерал-лейтенанта авиации. День был омрачён гибелью Чкалова. Он разбился на И-190. Валера! От судьбы не убежишь! В глазах слёзы, еду к Ольге Эразмовне. Там все, кто мог быть. Он был легендой нашей авиации. Слов у меня не оказалось. Сталин плакал. Чкалов для меня сделал всё, как и Сергей. Отказало кислородное оборудование. Он потерял сознание, когда пришёл в себя – было поздно. Его похоронили в Кремлёвской стене.

Дня через два, в воскресенье, раздался звонок, и нас с Маргаритой пригласили на дачу к Сталину. Впервые мы были совсем в домашней обстановке у Сталина. Я предложил сделать шашлыки и сациви. Сталин попросил охрану вынести кресло в сад и внимательно смотрел, что я делаю.

– Вам нравится готовить, как я вижу? Андрей, можно я так буду тебя называть?

– Конечно, товарищ Сталин!

– Видимо, я старею, и мне хочется иметь возле себя такого молодого и способного человека. С Василием этого не получилось. Ты возьмёшь его к себе, чтобы совсем от рук не отбился! Остальные почему-то не понимают, что его надо держать в руках. Думают, что он пожалуется мне, и я с ними что-то сделаю. А ты – не трус! Такой же, как Валерий был!

Сталин налил себе и мне хванчкару.

– У тебя очень красивая жена! У тебя же есть сын! Почему его не привез?

– Если хотите, я позвоню, и его привезут.

– Нет, не стоит! Раз так получилось, значит, так получилось. Но в следующий раз – привези его. Сколько ему?

– Два года!

– Большой уже!

– Как ты думаешь, сколько у нас есть времени до начала войны? Именно твоё мнение.

– Года полтора, товарищ Сталин. Максимум два.

– Мало, совсем мало. Успеем?

– Должны успеть. Во всяком случае, летом это было бы…