В кабине жарко от двигателя, поэтому мы летали в одних хлопковых комбинезонах, документов, петлиц не было. В сознание я пришёл уже только в Хабаровске. Что говорил – не помню, но врач позвонил Рите в Москву. Прилетела, бледная, как смерть. Оказывается, меня уже похоронили! Дудки! Я солдат ещё живой! Я уже могу вставать и надо выписываться из госпиталя. Гной из ножевой раны уже идти перестал. Здорово он меня полоснул! Интересно, кто такой Петрович и был ли он? «Сергей!» – «Что?» – «Кто такой Петрович и был ли он? Или мне это почудилось?» – «Нет, не почудилось! Он из ГРУ, войсковая разведка. Помнишь, я говорил тебе, что есть мысль повысить твою наземную подготовку. Он – бывший командир батальона спецназа, тоже на пенсии. Когда ты брякнулся об землю и потерял сознание, я его позвал. Он по части выживания большой спец. И район тот хорошо знает. Он тебя и вывел. А то, что он тебе руку сломал… Он до сих пор не знает, что ты настоящий, считает, что ты – виртуальный герой какой-то игрушки». – «Спасибо ему передай!» – «Не передам! Пусть так и считает. Просто, я бы не смог тебя вывести».

Открылась дверь в палату. Господи! Какие люди! Павел и Ритуля. У Риты на руках свёрток! Боже мой! Это же наш сын! Какой маленький! Губы смешно поджимает, как мама!

– Привет, герой! – грохочет Павел. – Ну и каково на том свете? Как ты умудрился выбраться? Я уже посмотрел твою карточку у врача! А говорят, что чудес не бывает. Нет, мои бы ребята выбрались, но у тебя же нет специальной подготовки.

– Павел! Я не мог не вернуться. Умереть и не увидеть его! – я показал на спящего малыша.

– Вот чёрт! И не обнять, стервеца! Живого места нет! Как я рад, что ты вернулся, «Малыш»! Кстати, на Смушкевича и Коккинаки кто-то «телегу» написал, что они опытную машину за линию фронта одну послали. Пытаются из них врагов народа сделать!

– Это было нормальное обоснованное решение! Требовалось убедиться, что противник не подводит дополнительные войска. Знать точно, что резервов у противника нет. А на «мордатом» – самая мощная рация, 192-я, и самый большой радиус действия! Что и позволило давить на японцев на переговорах. Я же читал, что мир был подписан на следующий день. В том числе и по моим данным. Поэтому они так и стремились меня сбить. Они ж не знали, что сведения уже у командования.

– Ну, про тебя тоже пишут, в той же телеге, что ты слишком низко шёл, пренебрег, неопытен…

– Это – Волков!

– Ну, не только он!

– Я шёл на 6000, потому что это практический потолок этой машины: максимальная скорость, максимальная манёвренность. Выше скорость начинает падать и на высоте 8 километров сравнивается со скоростью И-97. Я ещё год назад говорил о том, что это средневысотный двигатель. Если человек не летал на этой машине, то он не может судить: верно или не верно я действовал! Просто на меня устроили облавную охоту: я уходил, боковым скольжением сбивал прицеливание, в бой не ввязывался. Но самолетов противника было штук двадцать…

– 32, по данным операторов РЛС.

– Вот видишь! Против меня действовали камикадзе. Одного я убил уже на земле. Вот, держи! – и я передал ему налобную повязку самурая. – Четырех я сбил! Если бы меня не ранило, я бы ушёл! Но пятый срубил мне антенну и киль, и перестало действовать управление. На всех блоках станции были прикручены толовые шашки. Топлива было ещё много. С такой высоты самолёт разбился в лепешку и сгорел, радиостанция уничтожена взрывом.

– Примерное место показать можешь? – Павел достал карту.

– Вот здесь!

– Пошлю туда группу. Так это тебя самурай полосонул? Тебя мама родила в рубашке!

– В свитере, Павел, в свитере! Я уже тонул, не умея плавать. Дрался врукопашную с подготовленным убийцей. Не всё хорошо, вот лежу в госпитале. Но я – живой! А Волкову я морду набью!

– Не смей! Категорически запрещаю! Кровь на повязке чья?

– Японца.

– Вот и всё! Лежи, спокойно выздоравливай! Об остальном – я позабочусь!

Весь разговор Рита сидела, прикрыв пальцами рот. Павел повернулся к ней:

– Ну что сидишь! Давай! – Рита недоумённо посмотрела на него – То, что в сумочку дома положили!

Она хлопнула себя по лбу, открыла сумочку и что-то передала Павлу. Павел одной рукой поправил гимнастёрку:

– Товарищ майор Андреев! За мужество и героизм, проявленный в боях с японскими агрессорами, вам присвоено звание Героя Советского Союза! Разрешите вас поздравить и вручить награды. – Павел широко улыбнулся. – Не получается у меня, как у Михаила Ивановича. А удостоверение придётся переписывать! Там написано: «Посмертно».

– Мне их вручил Георгадзе, но не в Кремле, а дома, из-за Мити. И сам Сталин приезжал с соболезнованиями. – сказала Рита.

– Бедная ты моя! Натерпелась сколько! Извини, без сознания был. Я более-менее очухался за день до твоего приезда.

Глава 24