Читаем От Апеннин до Анд полностью

Так прошёл и этот второй день, и третий, и четвёртый, а больному становилось то немного лучше, то вдруг внезапно наступало ухудшение. Мальчик так сильно поглощён был уходом за отцом, что едва успевал съесть два раза в день немного хлеба с сыром, которые приносила ему сестра милосердия. Он не замечал ничего из того, что делалось вокруг: он не видел, как умирали больные, как неожиданно среди ночи вдруг прибегала сестра, как плакали и отчаивались родные, когда уходили из больницы без всякой надежды на выздоровление своих близких. Он не видел всех тяжёлых и печальных картин больничной жизни, которые в другое время, конечно, поразили бы его и привели в ужас.

Шли часы и дни, а мальчик всё время был около своего «таты». Внимательный, заботливый, он трепетал при каждом стоне, при каждом взгляде больного, переходя ежеминутно от надежды, которая наполняла его радостью, к отчаянию, которое леденило его сердце.

На пятый день больному вдруг стало хуже. На вопрос мальчика доктор только покачал головой, как будто хотел сказать: «Всё кончено».

Чпчильо упал на стул и разразился рыданьями. И всё-таки его утешало немного, что сознание медленно и постепенно возвращается к больному. Он смотрел на сына всё более пристальным взглядом, со всё возрастающей нежностью и не хотел принимать лекарство из других рук, а только из рук мальчика. Всё чаще пытался он сделать усилие и шевельнуть губами, как будто хотел сказать что-то. Иногда это движение губ было так заметно, что сын, взволнованный радостной надеждой, быстро хватал его за руку и говорил ему почти счастливым голосом:

— Не бойся, не бойся, тата! Ты выздоровеешь, мы уедем, вернёмся домой, к маме… Потерпи только ещё немного.

Было четыре часа дня. Мальчику казалось, что отцу немного лучше, и он говорил ему ласковые слова надежды. Вдруг он услышал шум шагов и чей-то громкий голос, сказавший всего два слова:

— До свидания, сестра!

Голос этот заставил мальчика вскочить на ноги; он хотел крикнуть, но крик замер у него на губах.

В ту же секунду в палату вошёл человек с большим узлом в руках; за ним шла сестра.

Мальчик громко закричал, но, точно пригвождённый, не двинулся с места. Человек обернулся, мгновение смотрел на мальчика и с криком: «Чичильо!» — бросился к нему. Мальчик, задыхаясь от волнения, упал в объятия отца.

Сёстры, сиделки, доктора — все сбежались на крик и остановились в изумлении.

Мальчик не мог выговорить ни слова.

— О, мой Чичильо! — воскликнул отец, целуя и обнимая сына и бросив внимательный взгляд на больного. — Чичильо, сын мой, как же это случилось? Тебя привели к чужой койке! А как я боялся, что с тобой что-нибудь случилось, после того как получил письмо от мамы, в котором она писала, что отправила тебя! Бедный Чичильо! Сколько дней ты здесь? Как могла произойти вся эта путаница? А я, как видишь, легко отделался, крепко стою на ногах! А мама? Что Кончетелла? А маленький? Как все они поживают? Я ухожу, сейчас из больницы. Пойдём со мной. О, бог мой! Кто бы мог подумать, что всё это так произойдёт!

Мальчик с трудом отвечал на вопросы отца.

— Как я рад, как я рад… — бормотал он. — Какие страшные дни я провёл здесь!.. — И он не переставал целовать и обнимать отца.

— Ну, пойдём, — сказал отец. — Сегодня вечером мы будем уже дома. Пойдём! — И он привлёк его к себе.

Мальчик обернулся и посмотрел на больного.

— Ты идёшь… или нет? — спросил с изумлением отец.

Мальчик ещё раз взглянул на больного, который вдруг открыл глаза и пристально посмотрел на него. Тогда из груди мальчика вырвался целый поток слов:

— Нет, тата, подожди… Вот… я не могу. Вот этот старик… Я уже пять дней с ним. Он всё время смотрит на меня. Я думал, это ты. Я любил его. Он смотрит на меня, я даю ему пить… он хочет, чтоб я всегда был около него. Сейчас ему очень плохо. Ты подожди немного… Я не могу, я не знаю… но мне так жаль его! Я завтра приду домой, позволь мне остаться. Нехорошо было бы оставить его одного. Видишь, как он смотрит на меня! Я не знаю, кто он, но он любит меня… Он умрёт один… Позволь мне остаться здесь, тата!

— Молодец, мальчик! — воскликнул доктор.

Отец смущённо смотрел на мальчика, потом посмотрел на больного и спросил:

— Кто он?

— Такой же крестьянин, как вы, — ответил доктор. — Он пришёл издалека и попал в больницу в один день с вами. Его принесли к нам без сознания, и он ничего не мог сказать. Может быть, есть у него где-нибудь далеко семья, дети. Он, должно быть, принимает вашего сына за кого-нибудь из своих детей.

Больной всё время смотрел на мальчика.

Отец сказал Чичильо:

— Оставайся.

— Ему недолго придётся пробыть у нас, — прошептал доктор.

— Оставайся, — повторил отец. — У тебя доброе сердце. А я пойду поскорей домой, чтоб успокоить мать. Вот возьми немного денег. Прощай, мой милый, хороший мальчик! До свидания!

Отец обнял сына, посмотрел на него долгим взглядом, поцеловал в лоб и ушёл.