Читаем Освобожденная полностью

Лили всегда была рядом, но никогда не вызывала его на бой. Помогая Рейфу объяснять механику приемов, она обычно одерживала над ним верх. Девушка была той еще штучкой.

Может, во всем следовало винить удары, один за другим обрушивавшиеся на его голову, но Майклу казалось, что с каждым днем Лили начинала уважать его чуточку больше. Она уже не так часто насмехалась над ним, а ее обычная холодность по отношению к нему сменилась более теплой терпимостью. Оставалось лишь надеяться, что тренировки не проходили зря и что при первой встрече с приспешником он не окажется, как выразилась Лили, искрошенным на кусочки.

* * *

Седеющий сенатор слегка покачал бокал с шар доне, и прохладное вино завертелось искристой воронкой. Весь вид сенатора свидетельствовал о его властности и авторитете. Он явно был прирожденным лидером с неограниченным потенциалом. Но внутри него все тряслось.

На его тарелке лежало нетронутое филе-миньон. Стул напротив него пустовал.

Сенатор Роберт Шарп терпеть не мог ждать. В этой ситуации он оказался исключительно из-за недостатка самоконтроля. В его жилах текла аристократическая кровь, он вырос в мире политики и готовился пойти дальше сенаторского кресла. Его отец – упокой Господь его душу – в гробу перевернулся бы, узнай, что шансы его сына на избрание президентом, возможно, улетучились, как только он сунул свой член в хорошенькую рыженькую секретаршу.

Когда Кори привел к нему до странности красивого мужчину, одного прикосновения падшего ангела оказалось достаточно, чтобы Шарп узнал все о Падших и нефилимах. Все, за исключением того, что ожидали от него.

Шарп почувствовал, как всколыхнулся воздух, и его внимание снова переключилось на стул, стоявший напротив. Дьявол явился на встречу.

Одетый в столь же дорогой, как у сенатора, костюм, он источал превосходство и недоброжелательность. И все же этот мужчина был так же прекрасен, как и холоден. Шарп глотнул вина и попытался подавить неприятное чувство страха.

– Вы стоили мне советника.

Асмодей улыбнулся.

– Я мог бы стоить гораздо большего.

Сенатор Шарп поставил бокал на стол. Его рука слегка дрожала – никогда прежде он не слышал более правдивых слов.

– Так… моя проблема уже решена?

Асмодей махнул рукой.

– Считайте, что ее никогда и не было.

Сенатор с облегчением вздохнул, но его радость стремительно испарилась, как только он понял, что сидевшее напротив существо явно хотело чего-то взамен, и ему еще предстояло узнать, чем он может быть полезен… падшему ангелу.

– И какова цена? – спросил Шарп, не желая ходить вокруг да около.

Асмодей откинулся на спинку стула и холодно улыбнулся.

– Моя просьба довольно проста. Уверен, вы сможете ее выполнить – вы ведь не хотите закончить, как бедняга Кори?

Сенатор нервно сглотнул, вспомнив об этом, и почувствовал горечь во рту. Нет, он не собирался повторять судьбу Кори. Он был сильнее и умнее своего советника.

– Нет. Вовсе не хочу.

– Вот и прекрасно. От ваших слов у меня даже на душе стало легче. – Асмодей подался вперед и поставил локти на стол. – Я недавно приобрел крупный участок земли в Хиллсборо, в самом сердце винной области. Предыдущий владелец внезапно переехал на новое место.

Шарпу не хотелось даже представлять, что случилось с предыдущим владельцем.

Падший щелкнул пальцами, и из тени вышел мужчина со свернутым в трубку пергаментом в руках.

– Я бы хотел построить на этой земле свою резиденцию, – Асмодей развернул пергамент, на котором оказались чертежи какого-то громадного строения. – Финансирование мне не нужно, но вот имидж не помешает.

Сенатору вдруг стало жарко в его дорогущем костюме.

– Я даже не знаю, чем могу вам помочь. У меня совершенно нет времени…

– Ваше время теперь принадлежит мне. – Асмодей небрежно смахнул пылинку с плеча. – Кори погиб, услышав всего лишь пять слов. Вы знали об этом? Полагаю, нет. – Сенатор испуганно молчал. – Строительство начнется на следующей неделе. Вы должны сообщить прессе и всем своим друзьям-политикам, что строите школу для неимущих детей.

Шарп ослабил узел галстука.

– И что мне им сказать, когда они спросят, почему в школе нет ни одного ребенка?

– О, ваши опасения напрасны. – Асмодей сжал руку сенатора, и этого контакта оказалось достаточно, чтобы Шарп запаниковал: он прекрасно помнил, что случилось в прошлый раз, когда к нему прикоснулся падший ангел. Но теперь почувствовал лишь одновременно и холод, и жар. – Там будут дети. Очень много. И все особенные.

В следующую секунду Асмодей уже удалялся прочь – так быстро, что сенатор даже не успел проследить за ним взглядом. Шарп остался в ресторане один, наедине со сделкой, которую он заключил. Какие у падшего ангела были планы на детей? Тем более на особенных детей? Голова сенатора кружилась. Что он наделал?

Но сделанного не воротишь. Одного скандала было достаточно, чтобы разрушить карьеру сенатора и погубить его репутацию. В отчаянии он понадеялся, что заключил сделку с ангелом, но на самом деле выяснилось, что продал душу дьяволу.

* * *