Читаем Остывший Мир (СИ) полностью

  Проморгавшись, он приподнялся на кровати и оглянулся вокруг, пытаясь вспомнить, где он находится. На это понадобилось несколько секунд. Это был небольшой вагончик, буксируемый тягачом, и назывался он балком. К сожалению, из-за холода лучшего способа путешествия по Северу не было.

  Вчера  или, вернее, сегодня ночью  он приехал на точку сбора. Загрузил свои вещи в указанный Виктором балок и там же прилёг на одну из лежанок, да сразу и вырубился. Кроватью данное изделие, вышедшее прямиком из прошлого века, назвать было трудно. Да и вся остальная обстановка вокруг была довольно-таки убогой. Закреплённое в углу оборудование для анализов, теплоэлемент  большое цилиндрическое устройство, похожее на садовый светильник  посередине, туалетная кабинка и душ в конце, четыре лежанки-скамейки, столик между лежанками и кухонная машина. Пожалуй, даже его квартира выигрывает по всем показателям.

   Одевайся,  сказал склонившийся над ним Юра.  Нам пора выходить в этот открытый космос.

   Сейчас. Сколько времени?

   Десять часов утра. Мы где-то час назад проехали мимо озера Коренное. Пока что хорошо идём.

  Получалось, что за ночь они прошли почти две сотни километров. Из четырнадцати сотен, которые им требовалось пройти до мыса Челюскина. Получалось действительно неплохо, учитывая, что весь путь требовалось преодолеть за неделю.

   Хорошо бы и дальше так. Глядишь, на четвёртый день и завалились бы на Челюскина.

  Юра уже принялся одеваться, и Сергей последовал его примеру. Юрия Волокитина он знал лишь шапочно  это был гидролог, прилетевший в Норильск специально для отправки в экспедицию.

  Вздохнув и потянувшись, один из спящих на соседних кроватях начал вставать. Это оказался, к огромному неудовольствию Сергея, Павел Вольнов. Вот с кем ему точно не хотелось бы ехать в одном балке, так это с ним. Вторым спящим оказался Леонард Хафнер, обрусевший немец, которого Сергей пару раз видел в компании Виктора, и который вроде как должен был управлять их тягачом. Раз он был здесь, значит, управлял тягачом Григорий Сорокин.

   Я готов. Пошли.

  Когда они вышли на улицу, в лицо сразу ударил лютый мороз. Холод был под шестьдесят градусов. Снаружи оказалось не очень красиво  под ногами был синевато-зелёный снег, посылающий блики прямо в глаза, слева находилось замёрзшее русло реки, а дальше со всех сторон тянулась тундра. Позади их тягача стоял второй, из которого через минуту выглянул Виктор, чтобы поприветствовать обоих исследователей.

  На сбор всех данных и запуск зонда ушло меньше получаса. Обычно трудно столько находиться на улице, на которой кипяток, выплеснутый из стакана, замерзает на лету, но, к счастью, Виктор озаботился покупкой курток с термоэлементами на всю экспедицию. Это здорово выручало.

  Когда они вернулись в тепло, в балке сидел отдыхающий Григорий, уминающий кашу, и Павел, молча смотрящий в окно.

   Доброе утро,  прожевав кашу, высказался Григорий.  Быстро вы.

   Доброе,  Сергей сел рядом и достал из кухонной машины свою порцию завтрака.

   Ага. Ну, мне пора.

  Быстро закинув в себя остатки каши, Григорий встал и направился в кабину. Спустя полминуты машина дёрнулась и поехала. Закреплённый на ней балок слегка закачало. На освободившееся место присел Юра, тоже начавший завтракать. Сергей, взглянув на дверь, за которой скрылся Григорий, задал пришедший в голову вопрос:

   Почему у нас тягачи не на автоуправлении?

  Юра, не отвлекаясь от каши, ответил:

   Встречный вопрос: у тебя нет собственного транспорта?

   Нет.

   Оно и видно. Так вот, ответ простой: тягачи у нас на автоуправлении, а Гриша с Леонардом нужны, чтобы смотреть в оба и не дать автоуправлению начудить и, скажем, повести нас на тонкий лёд. Понимаешь, программа автоуправления годится лишь для штатных ситуаций. Она хороша в городе, где есть размеченные дороги, более-менее хороша для бездорожья. Хотя ты наверняка слышал истории, в которых «тупая машина» села в лужу и её пришлось вытаскивать. Так вот  здесь этой программе приходится тяжелее всего. Она может просчитать оптимальный маршрут и проехать по пересечённой местности, но ей не по силам определить «на глазок», не осыпется ли участок дороги перед ней, и не скатится ли она в пропасть. А человек  может.

   Я, честно говоря, думал, что техника умнее. Они же ведь работают на нейросетях, которые могут обучаться. Почему нельзя обучить нейросеть по изображениям определять прочность?

   Не знаю. Я не эксперт по нейросетям.

  В этот момент в разговор решил вмешаться Павел.