А потом без всякой причины, просто от радости, мы понеслись по пляжу друг за другом, раскинув руки, точно пеликаны — крылья. Мы мчались вдоль кромки прибоя, поднимая в воздух тучи брызг, а они вспыхивали самыми разными красками, потому что фейерверк отражался в воде. Я чувствовал, как ветер бьет в волосы, как капли летят в лицо.

Я бежал первым и направлялся к пляжу, а над головами у нас все расцветали фейерверки. Потом вдруг раздалась барабанная дробь, и мы пустились в бешеную пляску. Над головой полыхали зигзаги света, заполняя все небо.

Мы кружились, мы орали во все горло. Больше на пляже никого. Можно было чудить, как захочется. Прыгать, петь, танцевать, смеяться в полный голос — так, как не посмеешься дома, в школе, да и вообще нигде, кроме этого пляжа.

Нашего пляжа.

Глава 20. Счастливый день

Не показывай страха

На следующую ночь мы возобновили операцию «Койот». Я забрал Лоуви из дома, и мы поехали к гнезду, чтобы встретиться там с Мейсоном. Пересекли деревянный мостик рядом с беседкой. Казалось, что в болоте внизу не меньше тысячи лягушек. Нам их было не видно, но кваканье и попискиванье заглушали все остальные звуки.

— Стой! А это что? — Лоуви указала на край тропы.

Я нажал на тормоз, нагнулся вперед, сощурился.

— Какое-то мертвое животное.

Мы соскочили с электромобиля и пошли с фонариком посмотреть.

— Мертвый кролик. — Я осторожно подтолкнул безжизненное тельце кончиком кроссовки.

— Вернее, то, что от него осталось, — уточнила Лоуви.

Мы аккуратно переступали через куски мяса, клочки шерсти и капли крови рядом с трупиком.

— Койот, — прошептала Лоуви.

Тут вдруг включилась рация — мы так и подскочили.

— Народ. Давайте сюда. Народ! — звал Мейсон, голос у него был испуганный. — Вы где? Давайте сюда. Прием!

Я подбежал, схватил рацию из держалки в машине, нажал кнопку.

— Мейсон! Слышим тебя. Прием.

— Мне кажется, тут койот, — прошептал он. — Я слышал лай и даже вой. Он близко. Вы где там? Прием.

— Мы рядом. Будем минуты через две. Прием.

— Понял. Сторожу его в конце подмостков. Прием.

Мы с Лоуви запрыгнули в тележку. Я надавил на газ, мы помчались. Пронеслись по помосту, резко затормозили у беседки — из-под шин летели гравий и куски ракушек. Спрыгнули и помчались на берег, к Мейсону.

Тут вдруг на весь океан прозвучал его вопль:

— На помощь!

Лоуви закричала:

— Мы здесь, Мейсон!

Мы еще прибавили ходу — ноги вязли в песке. По песку плясал свет от налобного фонаря Лоуви. Я увидел Мейсона — стоит неподвижно, раскинул руки.

— Мейсон! Что… что такое? Что случилось? — окликнула его Лоуви.

— Койот! — Мейсон указал вперед дрожащей рукой. — Вон там! Смотрит на меня! Я не могу пошевелиться.

Лоуви резко затормозила в паре метров у него за спиной. Я врезался в нее.

— Вижу! — произнесла она громким шепотом.

— Где? — спросил я. Я пыхтел и лихорадочно оглядывался в поисках… сам не знал чего.

Лоуви указала на темный кустарник дальше на дюнах. Я прищурился, наклонился вперед и вроде бы тоже увидел. За высокой травой вырисовывался силуэт койота. В тусклом свете видно было плохо, но я разглядел, что он тощий и лохматый. Кровь отхлынула у меня от лица, и все волоски на теле встали дыбом.

— Что будем делать? — спросила Лоуви.

Мейсон, не поворачивая головы, произнес громким шепотом:

— Отступаем.

— Ладно. Заходи нам за спины. Очень медленно, — скомандовал я тихо. — Главное, его не напугать.

— А может, лучше орать и визжать? — предложила Лоуви.

— У нас же ничего нет с собой! На счет «три» делаем шаг назад. А потом закричим и вместе побежим к беседке. Ясно?

Мейсон кивнул. Я почувствовал, как Лоуви крепко сжала мне локоть.

Мейсон сделал шаг назад.

Животное сделало шаг вперед.

Мейсон сделал еще шаг.

Животное тоже сделало шаг. Потом еще и еще — пока Мейсон не остановился.

— Не выйдет! — крикнул Мейсон. — Он хочет меня съесть!

Сердце у меня так и бухало от страха. Все наши планы вдруг показались ужасно глупыми. Это же настоящая опасность. Что делать?

И тут я вспомнил одну историю: мы с папой гуляли по парку, и к нам подбежала какая-то облезлая собака. Она нагнула голову и угрожающе зарычала. Я хотел убежать, но папа велел не поворачиваться к ней спиной. «Не показывай страха», — сказал он. А потом замахал руками и громко, в полный голос, заревел. Собака убежала.

Я набрал полную грудь воздуха и вскинул руки. Замахал ими, зарычал, как настоящий монстр. А потом крикнул друзьям:

— Бегите! Бегом, в беседку!

Мейсон повернулся и помчался по пляжу. Лоуви бежала с ним рядом.

Когда они сорвались с места, койот насторожил уши. А потом потрусил ко мне. В руке у меня по-прежнему был фонарик. Когда животное приблизилось, я шагнул к нему с очередным громким рыком, швырнул в него фонариком. Промахнулся. Койот остановился, принюхиваясь.

Я повернулся и бросился наутек, сжав кулаки, отчаянно работая руками. Ноги зарывались в песок. Бежал я быстро.

Но и койот тоже. Он гнался за мной по пятам.

Мейсон с Лоуви уже вскочили в беседку, гремели кастрюлями, трясли банкой с монетами — шум стоял жуткий.

— Быстрее! — крикнул Мейсон.

— Давай, Джейк! — поддержала его Лоуви.