Читаем Остров метелей полностью

Теперь за дело. Все силы налицо, и помощи ждать неоткуда. А работы — ой как много! У дома только выведены стены, настланы полы и верхний потолок, покрыта крыша.

Нет ни дверей, ни окон, ни печей, ни одной кладовой… Нужны еще тройные полы, двойные рамы. Предстоит законопатить щели паклей, обить стены войлоком, фанерой, то есть остается ни больше, ни меньше, как приспособить выведенный сруб дома к зимовке в Арктике. Кроме того, все продукты и товары в беспорядке лежат на берегу. Здесь же и «склад»: груды леса и аккуратно сложенные пачки оцинкованного железа.

Мобилизовали всех эскимосов. Работают охотно — новая работа привлекает их, хотя о топоре, рубанке и даже молотке они имеют слабое представление. Однако некоторые уже горделиво заявляют: «Мой — плотник!» Работа продвигается медленно. Руки, привыкшие хорошо держать гарпун, плохо справляются с плотничьим инструментом. К тому же в сорока шагах бухта, а на воде частенько показываются тюлени. Один из «плотников», так внимательно следит за" ними, что, засмотревшись, часто сам того не замечая, бьет мимо гвоздя. Только попав молотком себе по пальцу, он отрезвляется' и сосредоточивается на работе. Но ненадолго. Вот его глаза уже снова скошены на бухту. Я вижу, как он на мгновенье замирает, потом срывается с места, хватает винчестер и, почти не целясь, стреляет в зазевавшегося тюленя. На грохот- сбегается вся колония, _ и десять — пятнадцать минут идет возбужденное обсуждение неудачного выстрела. Вот так ведется наше строительство. Но ничего — осилим.

Сегодня до обеда работа шла нормально, насколько Вообще мои «строители» в состоянии нормально работать. Но после обеда наступил. неожиданный перерыв. Я был внутри дома. Вдруг сверху с шумом летят возбужденные эскимосы и с криком: «Морса, айвых'лъак, айвых'лъак, морса» — окружают меня. Подоспевший Павлов помогает мне понять причину этого возбуждения. Оказывается, за косой появились моржи, и охотники просят разрешения поохотиться. Я боюсь, что мы уже пропустили сезон охоты на моржа, и разрешаю прервать работу.

Эскимосы, побросав инструменты, хватают винчестеры бегут к берегу, прыгают в байдарки и уносятся в море.

Через полтора часа охотники возвращаются с двумя моржами. Особенно удачной охоту признать нельзя Объясняется это тем, что охота происходила не на льду, а на воде, где убитый морж сразу тонет, если охотник не успеет взять его на гарпун. И на этот раз несколько моржей тоже утонуло.

Первой пришла байдара Тагъю. К моему приходу ее уже разгрузили. Огромные куски мяса, нарезанного вместе со шкурой, лежали на берегу. Но странно — головы не было. На мои вопрос Иерок показал на ярангу Тагъю Подхожу ближе. В дверях яранги разостлана старая шкура и на ней мордой внутрь лежит голова моржа. Между ноздрями большой надрез, сделанный ножом. Я удивился но Тагъю объяснил: «Так делаю для того, чтобы морж не уходил в море, а шел к охотнику, а нос разрезан, чтобы морж не чувствовал запаха человека и не боялся».

18 августа 1926 года. Сегодня целый день дует слабый южный ветер, и все окутано густым серым туманом

Наши работы продвигаются. Закончили потолки и перегородки и вставили часть рам. Днем приливом внесло в бухту убитого моржа, надо думать, из числа утонувших во время вчерашней охоты.

С полуночи подул северный ветер. Температура сильно упала. К утру в умывальнике замерзла вода, а в ручейке образовалась тонкая корка льда. С обеда пошел снег и шквалами продолжался до вечера. Север не дает забывать о себе.

Форсирую работы. Несколько человек во главе со Скурихиным перевожу на постройку склада. Доктор Савенко уже переселился из палатки в свою комнату и теперь мечется от дома к складу. Но несколько столкновений с более сведущим в строительных делах Скурихиным расхолаживают его пыл.

21 августа 1926 года. Вчера северный ветер настолько засвежел, что пришлось прервать постройку склада. Сегодня с утра ясная, тихая погода. Температура поднимается до 12°, но к обеду начинается южный ветерок и нагоняет густой туман. Я закончил работы в своей комнате и вечером начинаю распаковывать вещи. Целая толпа эскимосов собирается посмотреть на диковинки. Моя радость и забота — библиотека не производит никакого впечатления на зрителей, и они молча наблюдают, как я с любовью распределяю книги по полкам. Но стоит вынуть из чемоданов какую-нибудь блестящую металлическую вещь, как раздается дружное: «Кайчхай!»

«Кай-кай» достигает апогея, когда я вытаскиваю небольшого гуттаперчевого пупса.

На ночь остаемся в доме, но в нем отнюдь не тепло. Печей-то еще нет, а кухня — без окон и дверей.

23 августа 1926 года. За вчерашний день сильно продвинулась постройка склада. Но сегодня работать мучительно. Дует сильный северный ветер, и люди еле держатся на высоких лесах. Ветер подхватывает поднятые наверх листы железа и уносит их далеко от постройки. На севере хмурится — можно ожидать дальнейшего ухудшения погоды, поэтому, чтобы спасти продукты, работу надо продолжать.