Читаем Остров крови полностью

Ай да Демиан, думал Медведь, осторожно выбираясь из траншеи, уже успевшей превратиться в глубокую канаву, заполненную до половины водой. Ай да ведун. И те, кто ему помогает, потому что одному человеку такое долго не продержать.

Неистовый ливень затушил пожары в Дальграде, по разбитым улицам бурлили потоки воды, стремительно заполняя снарядные воронки. Небо над самим городком начало быстро светлеть, чёрные низкие тучи коловоротом закружились над позициями Горного Корпуса, по-прежнему заливая их небывалым, невиданным дождём.

Мокрые до нитки, оборотни и Предслава пробирались в полуразрушенный Дальград, петляя меж воронок.

Красными немигающими глазами смотрели на них настороженные руны. Всеслав заметил, как сама Седая морщится и хмурится, их замечая, как старается отвернуться.

Защитники города меж тем медленно пятились, оставив до краёв залитые водой окопы, блиндажи и траншеи за его пределами. Там сейчас непроходимое болото, земля превратилась в кашу, человек запросто по пояс провалится.

Конечно, долго такой ливень не удержать. Любой маг выложится, да так, что окажется на самом краю той бездны, где уже остаётся только гореть без надежды затушить пожар.

Но пока над батареями, снарядными парками, обозами и госпиталями имперцев грохочет весенняя гроза – обороняющие Дальград получают передышку.

Тут хоть и мокрый, а всё равно радуешься.

– Предслава! Предслава Вольховна!

Крупный мужчина в долгополом кафтане по старому обычаю, высокой шапке верхами быстро нагонял их. Из-под копыт могучего жеребца летели фонтаны брызг. Чуть поотстав, торопилась свита – ещё десяток всадников. На боках по привычке сабли, но за плечами у всех – имперские трофейные карабины.

– Наконец-то! – выдохнул передовой наездник, поравнявшись.

– Воевода Михайло. – Младшая слегка склонила голову, а воевода, не чинясь, соскочил с коня прямо в лужу, погрузившись чуть ли не по колено.

– Наконец-то нашёл! – Он утирал воду со лба. На боку сабля в узорчатых ножнах, за поясом два имперских револьвера. Воевода сам ходил в рукопашные, был жаден до боя – смертельная схватка притягивала его, манила и влекла, словно юная красотка. И хотя воеводе полагается оставаться позади, наблюдая за боем и решая, куда направить подмогу, где ударить по врагу, а где и отшагнуть назад, воевода Михайло Шеин от привычки молодых лет никак не мог избавиться.

– Наконец-то нашёл тебя, Предслава Вольховна. – Воевода в свою очередь кивнул Медведю и Волке. – Все тут, прекрасно, превосходно!

– Анея, сестра моя старшая, слово прислала.

Могучий телом, решительный, плечистый воевода, ухитрявшийся даже мокрым с головы до ног выглядеть не как облитая водой курица, но именно как воевода, нахмурился, на скулах заиграли желваки.

Он боится, подумал Всеслав. Боится старой Анеи и презирает себя за этот страх.

– Говорит, уходить надо. На север. Дальград нам не удержать, как и в прошлый раз. Время нужно. Людей, говорит, сберегай, воевода, не землю. Землю вернём. Дома отстроим – было б кому отстраивать только.

– Так и знал, что матушка Анея это посоветует. – Воевода был хмур, отступать ему явно не хотелось. – Вы, Всеслав да Таньша, храбрые мои! Ведуну Демиану ливень этот долго не продержать – надо вам двоим к имперскому лагерю отправляться, следить – как поползут, как Дальград за спиной оставят, так и ударим, в бок им да в спину. Отправитесь?

Даже воевода не мог приказать оборотням.

– Нет, воевода Михайло Борисович, – покачала головой Предслава. – Иное дело у нас. Сёстры мои, Анея Вольховна с Добронегой, сами сюда путь держат. Велели их дождаться. Пока дожидаемся, за имперцами все следить станем. Так что совсем уж без глаз тебя не оставим. Я сама пойду.

– Ты сама, Предслава Вольховна? – только покачал бородой воевода.

– Сама. А ты, Михайло Борисыч, делай что задумал. Коль чего увидим, сразу весть подадим. Но, боюсь, знаем мы с тобой, что сейчас будет.

Михайло Шеин хмуро кивнул.

– Пальба кончилась, сейчас ползуны двинутся. Подготовились… на этот раз.

– Вот и пусть идут, – бросила Предслава. – Не зря ж столько рун начерчено. Анея Вольховна говорит – пусть растягиваются. Дорог в наших лесах им враз-вдруг не проложить.

– Знаю, знаю, – проворчал воевода. – Сам знаю. Руны ведун Феофил вычерчивал, у него глаз верный. Ох, не люблю я их, да куда ж денешься… А у имперцев единственный тракт есть, по нему и двинут, как в прошлый раз, когда до Мстиславля добрались. Ничего, теперь-то и мы тоже учёные!.. Только вот глаз не хватает. Ярина невесть где…

– Не держи сердца, воевода Михайло, – негромко сказала Предслава.

– Не держу, – буркнул тот. – Старая матушка Анея никогда ещё не ошибалась. Вот только с этакой силищей и мы доселе не сталкивались. Зимой когда они лезли – так это ж едва ли четверть от того, что на сей раз наступает.

– Знаю. – Предслава смотрела прямо и твёрдо. – Мы вернёмся, воевода. Вернёмся… с помощью. Потому-то старшая сестра моя и говорит – отступай, Михайло Борисыч. За Мстиславль и дальше, коль потребуется. В бока их жаль, в спину…

Это младшая из сестёр-колдуний сказала зря.