Читаем Остров Бога полностью

агады*, это всё равно, что, зная только таблицу умножения, попытаться закрутить роман с высшей математикой.                                                                                                                                                   В Цфате стоят древние синагоги, и лежат на кладбище мудрецы именами, которых эти синагоги названы. Много странного рассказывают о кабалистах. О том, как один из них вызвал к недельному чтению Торы праотцев Израиля, и как подходили к биме**, выступая  из серой тьмы,  Авраам Исаак и Иаков. А другой мудрец показал  императору Рудольфу всех родоначальников   двенадцати колен израилевых, и грозного Иуду и крошечного Бениамина.  Причём принимал он императора в огромном замке, который перенёс для этой цели из дальних  германских земель,- очень уж ему не хотелось, смущаться скудностью своего жилища.  Знание каббалы это умение правильно обратится к Богу, для того что бы «включить», например, мрачный обряд «Пульса де-нура»- «огненную плеть».                                                                                                                                                                   В соответствии с твёрдыми убеждениями любого  монотеиста, этот обряд не может «насылать» Божий гнев, не по силам нам! Кабалист способен, только, правильно обратится к Богу, за Справедливым судом, если считает, что грех, совершаемый неким человеком, смертельно опасен для   Острова.   Любые сведения о  проведения этого обряда   разглашению не подлежат!  И  если  решение  о проведении обряда   будет принято, то  человек, призывающий   Гнев Суда,  должен знать, что и сам попадает под   пристальное внимание Небес,  и тогда, если «обвиняемый» невиновен, наказание падает на  голову его призвавшего. В тот же час, один из трёх ангелов смерти Абаддон, Азраил или Самаэль,   нисходит в мир и убивает  того из двоих,   кто более грешен.   В иудаизме сложилась практика не обрекать гибели единоверца -   нельзя иудею предать смерти иудея. Это заповедано свыше,  ибо желающих подвести «народ Израилев» под мечи, всегда было в достатке. Но есть, один очень древний закон,  «Дин Родеф», который оправдывает убийство иудея, предавшего народ,   и отдавшего землю врагу. Премьер-министры Израиля Ицхак Рабин и Ариэль Шарон, были подвергнуты проклятию именно за это.  Рабин через месяц после проклятия был убит, а   Шарон, через полгода, получил такой удар «огненной плетью», что несгибаемый «Бульдозер», быстро  превратился в недвижимый кирпич.                                                                                                                                                              Другой закон,  «Дин мосер», приговаривает к смерти   доносчика, сообщившего о любых еврейских замыслах врагам. Смерти достоин даже  тот, кто только захочет донести, пусть и в будущем,  из  чувства мести или обиды. Смерть доносчика, считалась делом времени, и осуществлялась не за счёт вмешательства Высшего суда, а за счёт вполне  человеческих побуждений людей пострадавших от доноса.

 Великий еврейский законодатель и теолог   Маймонид,   писал   что «Мосер» заслуживает смерти и может быть убит даже в наше время, когда религиозные суды не выносят смертных приговоров. Это замечательное слово «Мосер», трансформировалось в российский каталажках, в хорошо всем знакомое слово «мусор» или  «мусорок », что гораздо благозвучнее, хотя на результаты «резьбы по мясу», вовсе не влияет.

«Предатели есть у каждого народа. Народ предателем не бывает».                                                                

                                                              *        *      *

Мне лучше всего в Цфате зимой, когда льют   дожди, вот счастье то, какое!  В камине гудят сосновые поленья и теплое сладкое вино с корицей и кардамоном, веселит оживающую душу странника. В Цфате есть целый городок художников, в основном тихих пейзажистов, иногда, правда, впадающих в художественное буйство, и создающих нечто, вполне в духе этих мест. Между прочим, существует и кабалистическая живопись:   ряды сфирот - мирообразующих  сил, силуэты людей сложенные из    древних букв, складывающихся  в молитвы, и виденья грядущего-схождения Храма, непременно  на своё законное место.  Есть в городе и осуществлённая мечта отца Фёдора - свечной заводик. Свечечки делают миленькие, какого-то туманного расплывчатого окраса.

*агада-, сказания. Часть Талмуда.

**Бима - возвышенное место в синагоге, откуда читается Тора.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Последний рассвет
Последний рассвет

На лестничной клетке московской многоэтажки двумя ножевыми ударами убита Евгения Панкрашина, жена богатого бизнесмена. Со слов ее близких, у потерпевшей при себе было дорогое ювелирное украшение – ожерелье-нагрудник. Однако его на месте преступления обнаружено не было. На первый взгляд все просто – убийство с целью ограбления. Но чем больше информации о личности убитой удается собрать оперативникам – Антону Сташису и Роману Дзюбе, – тем более загадочным и странным становится это дело. А тут еще смерть близкого им человека, продолжившая череду необъяснимых убийств…

Александра Маринина , Виль Фролович Андреев , Екатерина Константиновна Гликен , Бенедикт Роум , Алексей Шарыпов

Детективы / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Прочие Детективы / Современная проза
Медвежатник
Медвежатник

Алая роза и записка с пожеланием удачного сыска — вот и все, что извлекают из очередного взломанного сейфа московские сыщики. Медвежатник дерзок, изобретателен и неуловим. Генерал Аристов — сам сыщик от бога — пустил по его следу своих лучших агентов. Но взломщик легко уходит из хитроумных ловушек и продолжает «щелкать» сейфы как орешки. Наконец удача улабнулась сыщикам: арестована и помещена в тюрьму возлюбленная и сообщница медвежатника. Генерал понимает, что в конце концов тюрьма — это огромный сейф. Вот здесь и будут ждать взломщика его люди.

Евгений Евгеньевич Сухов , Елена Михайловна Шевченко , Николай Николаевич Шпанов , Евгений Николаевич Кукаркин , Мария Станиславовна Пастухова , Евгений Сухов

Боевик / Детективы / Классический детектив / Криминальный детектив / История / Приключения / Боевики
Дикое поле
Дикое поле

Первая половина XVII века, Россия. Наконец-то минули долгие годы страшного лихолетья — нашествия иноземцев, царствование Лжедмитрия, междоусобицы, мор, голод, непосильные войны, — но по-прежнему неспокойно на рубежах государства. На западе снова поднимают голову поляки, с юга подпирают коварные турки, не дают покоя татарские набеги. Самые светлые и дальновидные российские головы понимают: не только мощью войска, не одной лишь доблестью ратников можно противостоять врагу — но и хитростью тайных осведомителей, ловкостью разведчиков, отчаянной смелостью лазутчиков, которым суждено стать глазами и ушами Державы. Автор историко-приключенческого романа «Дикое поле» в увлекательной, захватывающей, романтичной манере излагает собственную версию истории зарождения и становления российской разведки, ее напряженного, острого, а порой и смертельно опасного противоборства с гораздо более опытной и коварной шпионской организацией католического Рима.

Василий Владимирович Веденеев , Василий Веденеев

Приключения / Исторические приключения / Проза / Историческая проза