Читаем Остров Бога полностью

Покуражились за этими базальтовыми стенами и крестоносцы и турки и друзы - крепость на торговой дороге к Дамаску  дорогого стоит. На одном из вполне современных зданий города некий живописец изобразил изумлённого панка, разглядывающего с балкона улицу древнего города и людей, наряженных в халаты и тюрбаны, идущих по ней  по своим средневековым делам.  Тем же занимаются расположившиеся в окошечках на той же стене по соседству, герои прекрасного рыцарского романа Танкред и Эрминия. Танкред  некоторое время правил в этих краях, но заметной памяти о себе не оставил, кроме той, что стал он «лицом» поэмы Торквато Тассо  «Освобождённый Иерусалим» и приобрёл со временем черты этакого идеально рыцаря, что, кстати, недалеко от истины, ведь он даже противился резне, которую устроили крестоносцы в Иерусалиме. Среди прочих подвигов  незабвенный Тассо  разместил   весьма нежное сказание, о том, как дочь правителя Антиохии Эрминия, спасла Танкреда раненого в поединке с великаном Аргантом, перевязав его раны своими    волшебными и целебными кудрями, хотя после этого надолго осталась плешивою. Хотелось бы для пущей романтики наврать, что они в последствии сочетались любовно, ан нет, рыцарь уже был нерушимо женат на некой Сесилии,  которой,  находясь лично при смерти,   повелел  выйти замуж за графа Понса Триполийского. Вот какая сила воли была у этого богатыря, другой бы извёлся от мысли, что перекладывает супругу в чужую постель, а он сдюжил, хотя и помер после этого смелого шага почти сразу.

Я хочу рассказать вам вполне правдивую   историю, связанную с местечком Хамат Гадер, совсем неподалёку от Тверии, на южной оконечности озера, где римляне построили, всё на том же тверийском кипятке, как бы сказали сегодня, натуральное SPA с холодными и горячими бассейнами, латриной и прочими новациями тех отдаленных времён. Современные израильтяне, добавили к этому крокодилий питомник - очередная туристическая «атракция», как здесь говорят.   Представьте: идёте вы по  довольно хлипким мосткам, а под вами лежат, стоит протянуть руку и можно коснуться, пятиметровые злобные твари. Бр-р-р!  Они  не жрут туристов, только потому, что их «только-только покормили». А так смотришь: бревно бревном. И вот в один прекрасный день некий еврейскиё недоросль, так и не увидев в крокодилах никакого шевеления жизни, уверовал, что сии рептилии всего на всего ответственно  выполненные  муляжи. И вот этот гордый юноша с криком: « смотри мама, нас тут за фраеров держат» спрыгнул на   зелёный ласковый газон, на котором ОНИ, звери эти ужасные,  прохлаждались после обеда. Надо вам сказать, что любой средний израильтянин больше всего на свете боится, что его примут за простофилю-«фраера» и готов совершать всякие идиотские поступки, что бы этого избежать. К примеру, он готов совершать  жизнеопасные обгоны, никогда, слышите никогда, не включать сигнал поворота, и вообще ездить так, что наиболее нервные участники движения интересуются у него: «Что и эту дорогу твой папа купил»?  Кроме того, наша молодёжь, три года проведшая в условиях, нет не «  приближенных к боевым», а натурально в боевых, страдает после демобилизации от недостатка адреналина. Такой вот, «постармейский  синдром». Ну, какой уж тут адреналин, когда в тебя никто не стреляет! По традиции родители  помогают собрать необходимую сумму, и молодые израильтяне отправляются за рубеж. Кто на год, а кто и поболее. Вы не встретите их в Европе, Соединенных Штатах, где только при Обаме, возможно станет чуточку пострашнее. Они не появляются там, где в принципе неопасно. Они отправляются в Кашмир, в Боливию, джунгли Амазонки - туда,  где бывает хоть немного страшно. Вероятно, наш герой решил, что адреналин он найдёт и дома. И, как показали дальнейшие события, действительно, нашёл. Резво скакал   десантник, сорви голова, артиллерист, подводник, ну не знаю я кто, между сонных, обожравшихся крокодилов, и даже пнул одного для наглядности, ну муляж же, смотрите люди!? Вот тут- то «муляж» и зашевелился, раззявил пасть и проявил интерес. Говорят, что прыжок, исполненный молодым человеком, обратно на мостки в мамины объятия, запомнили даже пресмыкающиеся,- «какая резвая пища сбежала»!