Читаем Осторожно: TERRA! полностью

Плуг Гесиода выполнял главным образом функции рыхления, однако зона этого рыхления благодаря узости рассохи и лемеха была невелика, так что поле как следует не пропахивалось. Поэтому в римский период, а может быть и раньше, к пахотному орудию приделали «те самые» спорные ушки: два бруска, расходящиеся от лемеха назад в стороны. В подобном виде плуг Гесиода благополучно дожил до XX века. «Ушки» раздвигали прорезанную лемехом борозду, помогая тем самым крошить почву и оборачивать ее.

Последняя операция была введена римлянами в связи с упоминавшейся выше необходимостью запахивать сеяные травы «живьем» в землю как зеленое удобрение. При запахивании трав требовалось в идеале перевернуть последние «вверх дном», на 180 градусов так, чтобы растение оказалось в положении заживо погребенного. Но это в идеале. А на практике достаточно и просто вырвать траву с корнем и присыпать ее землей. С подобной операцией римский плуг справлялся превосходно: лемех подрезал траву, а «ушки» присыпали ее землей.

О последнем техническом усовершенствовании плуга, которое успели сделать римляне в начале н. э., писал Плиний: «Недавно в Ретии придумали к плугу прибавить пару колесиков; этот вид плуга называется plaumoratum. Лемех у него имеет форму лопаты. С таким плугом сеют, хорошо обрабатывая земли, преимущественно новь. Широкий лемех переворачивает дерн. Сейчас же бросают семена и проходят по ним зубчатыми боронами… пахать можно только на двух-трех парах волов».

К сожалению, ни стихи Гесиода, ни проза Плиния не сопровождались чертежами плугов, как это принято в современных заводских руководствах. Поэтому мы в точности не знаем, как выглядели эти орудия.

Но так или иначе, а позднеримский плуг, описанный Плинием, имел уже вполне оформившийся отвал — приспособление для оборачивания земли.

Патент на соху

Когда могущественные эллины в своем стремлении торговать и завоевывать достигли северных берегов Понта Эвксинского, они столкнулись со скифскими племенами — предтечами славян на Русской равнине. Скифы полагали, что в очень давние времена с неба, прямо им на голову, упали основные дары богов: чаша, секира и плуг. Назначение первого предмета совершенно ясно свидетельствует, что гипотетические предки наши были не дураки выпить. Остальное тоже понятно: плуг для хлеба насущного, секира — для его защиты. Однако возможно, что секира — тоже для хлеба.

Дело в том, что если не сами скифы, то уж, во всяком случае, их северные соседи начали земледелие с топора, с подсеки. Как и греки. Но климатические условия здесь были совершенно иными, более суровыми, земля — менее плодородна. Плугу Гесиода, как увидим в дальнейшем, здесь делать было нечего. История русского плуга — это история сохи.

В течение, по крайней мере, ста лет для всех русских агрономов соха была символом отсталости. После Великой Октябрьской социалистической революции борьба с сохой была равнозначна борьбе за социалистические преобразования в деревне. Все это так. И в то же время соха — орудие прямо-таки поразительное, эффективность, универсальность и простота которого намного выше современных тракторных плугов. Но, конечно, все эти достоинства должны быть отнесены к своему месту и к своей эпохе…

Первоначальное орудие подсеки было похоже на сооружение — «кол, на колу — малая железка» — из пермяцкого эпоса. Соха эта состояла из остова, соединенного с прямым дышлом (впоследствии его заменили две оглобли, между которыми впрягали лошадь). Остов составляла рассоха с лемехом. Соединялась она с дышлом почти под прямым углом и ставилась перпендикулярно земле. Сошник-лемех (один, два, а иногда и больше) делался очень узким. В общем, подобная коловая соха не столько рыхлила, сколько черкала землю, перескакивая через пни и галопируя по неровному полю. Иногда ее так и называли — «черкушей». Плуг Гесиода здесь обязательно бы развалился, зацепившись горизонтальным лемехом за первый же корень, соха же оставалась целой. Помогает ей еще и то обстоятельство, что в отличие от орудия Гесиода гвозди здесь не употреблялись. Русские умельцы, сложившие без одного гвоздя сотни великолепных рубленых церквей (вспомните известные Кижи!), и здесь обошлись без него. Соха вся связана. Как и знаменитый бальзовый плот Хейердала, на котором его экипаж переплыл Тихий океан, прочность этого орудия обусловлена его эластичностью. Даже если порвется веревка и орудие развалится, ничто не будет сломано.

Мелкого поверхностного «черкания» на пожоге было достаточно. Но вот подсека кончилась. Помещик не очень-то приветствовал «вольное землепашество». На то мужик и крепостной, чтобы не гулял по лесам, а был на глазах господина.