Читаем Осторожно: TERRA! полностью

Орудие, о котором заботится вдохновенный поэт, как видно, было основательным сооружением. По крайней мере, служило оно долго — не один сезон, а пока «не источат черви». Несмотря на всю обстоятельность цитированного руководства, современные историки до сих пор спорят о том, как выглядел плуг Гесиода. К единому мнению так и не пришли. Но, по всей вероятности, он сильно напоминал плуг, изображенный на одной чернофигурной вазе, относящейся примерно к шестому столетию до н. э.

С мотыгой это орудие имеет уже довольно отдаленное сходство в отличие от ранее описанного древнеегипетского рала. Прежде всего в нем мы замечаем горизонтальный полоз — ту самую рассоху, которую Гесиод рекомендовал делать из дуба. На передний ее конец надевался бронзовый или железный лемех. Впрочем, наиболее старые образцы могли, вероятно, обходиться и без металла: заостренная дубовая рассоха обладала немалой крепостью и износостойкостью.

Над передней частью рассохи проходит искривленный сук. Именно эту деталь (скрепу, позднее названную грядилем) поэт и рекомендовал неустанно искать в разных местах. Внизу она крепится к рассохе, вверху — связана с дышлом, к которому присоединяется воловья упряжка. В заднем конце рассохи видна стойка, оканчивающаяся горизонтальной рукояткой. С ее помощью плугом управляет не слишком отягощенный одеждами пахарь. Собственно, это и все…

Да, вот еще: в месте скрепления рассохи и скрепы видно небольшое пятно. Именно о нем до сих пор до хрипоты спорят историки агрикультуры: одни говорят, что это деталь крепления, клин, другие, что это так называемые «ушки» — binaea aueres, появляющиеся несколько позднее у римского плуга. Но о спорных ушках поговорим позднее. Сейчас важно другое — что обусловило появление описанной конструкции плуга Гесиода, которая сильно отличалась от того, что сумели придумать египтяне?

Природа Греции — далеко не благословение божие. О реках, подобных Нилу, приходилось только мечтать. Да и вообще с водными источниками в Элладе дела обстояли плохо, так что об орошении нечего было и думать. А в то же время климат не баловал и большой влажностью, на дождик можно было рассчитывать главным образом в осенне-зимний период. В целом же средиземноморские субтропики позволяли обрабатывать землю с достаточным эффектом, хотя и не со столь большим, как в Египте.

Древние греки, оглядываясь назад, по всей вероятности, ощущали за собой, как и мы, огромнейшую, почти бесконечную историю, скрывавшуюся где-то во тьме веков. Во всяком случае, никаких воспоминаний о переходе, скажем, от охоты к земледелию у них не осталось: труд землепашца для эллина был таким же древнейшим, как и для современного крестьянина. Считалось, что этому занятию людей научили боги еще тогда, когда они жили среди людей. Благодетелями считали некоего мифического Триптолема или Геракла…

К эпохе Гесиода все, что можно было освоить под пашню, уже освоили. Так что не зря поэт советовал усиленно разыскивать кривые сучья: лесов оставалось маловато. Между тем все греческие почвы лесного происхождения. Так что земледелие здесь началось определенно с подсеки, хотя о ней никто из пишущих эллинов не упоминал. Дело в том, что в условиях сухого средиземноморского лета лес на заброшенных участках восстанавливался плохо. Выпаханные ретивыми землепашцами поля Эллады зарастали сухим, малосъедобным кустарником и степным бурьяном. В итоге к настоящему времени леса занимают всего 9 процентов территории Греции, между тем как под пашней находится всего 17,8 процента. Остальное — малоудобные почвы и пустоши: итог труда многих поколений легендарных эллинов. Впрочем, земельных запасов хватило надолго: почвы здесь достаточно плодородны (это не север России), так что выпахивались они медленно.

После выхода из-под леса земля становилась хотя и чистой от корней, но достаточно твердой из-за сухости. Поэтому и ковырять ее ралом типа египетского не представлялось возможным. Влажная почва легко сжимается, сухая — с трудом.

Для обработки легких, хорошо рассыпающихся почв долины Нила рало с круто, «в лоб» установленным лемехом подходило как нельзя лучше. Подобным образом обрабатывать твердую землю греков было трудно, ее следовало поддеть снизу, изогнуть, оторвать: твердые почвы слабее сопротивляются изгибу и отрыву, чем сжатию или скалыванию. Поэтому-то и лемех, и рассоху устанавливают горизонтально — это обеспечивает наилучший способ разрушения почвы и большую устойчивость движения плуга. Египетское рало, круто установленное к горизонту, опирается на дно борозды концом лемеха, а плуг Гесиода — всей длиной рассохи.

Скрепа вместе с дышлом делались изогнутыми. Это тоже имело смысл. От соприкосновений с твердой почвой, а иногда и с нередкими в гористой местности камнями плуг испытывает ударные нагрузки. Кривая скрепа смягчает удары, работая как пружина. Волам легче тянуть, да и орудие не разваливается.