Читаем Останься только навсегда полностью

— Не мог. Маршал подготовился, и на мне был микрофон, через который он всё слышал. Если бы я не сказал тогда всего этого, то все тайны Шайди выплыли бы наружу. У меня не было выбора, так ещё и ребёнок, которого носит Лорейн. Меня за яйца взяли, и мне было так же больно, как и Шай тогда. Правда, я до сих пор не могу себя простить за такую глупость. Я доверился Маршалу, считая, что он не будет использовать информацию против Шай, и ошибся. Лорейн всегда могла манипулировать своим отцом. Он готов ради неё в лепёшку разбиться, но сделать так, чтобы она получила то, что хочет. А она хотела меня. И я даже не уверен, что ребёнок мой. Хотя я видел все результаты, но абсолютно точно не чувствую того, что в ней живёт мой малыш. Я люблю детей… безумно люблю их, но не этого. Он не мой. А доказать я ничего не могу. И все побои, которые Маршал увидел на теле Лорейн, когда она прилетела к нему — удачно сфабрикованная фальшь для доверчивого отца и для меня. Она настроила Маршала против меня, а, значит, и против Шай. И я готов отдать всё, лишь бы эта история её не коснулась. Я в тупике и не знаю, что мне делать, где найти улики, чтобы оправдать себя. Я искал, читал, наблюдал за Лорейн, но она ведёт себя, как беременная. Я не притрагивался к ней, клянусь. Я не сплю с ней, стараюсь больше времени находиться где-то, но только не дома. Я отслеживаю всё, что она мне готовит. Постоянно проверяю её тумбочку и телефон. Ничего. Она ходит к гинекологу, приносит мне результаты анализов, но меня с собой не берёт. Это наводит на мысль, что с её беременностью что-то не так. Она отказывает мне в этом, а когда я возмущаюсь и требую, то истерит и обещает убить себя или позвонить отцу, который без промедления отомстит мне жизнью Шай. Сейчас я живу в аду, — горько заключаю, и так легко становится. Намного легче, чем сутки назад. Я сказал всё. Я признался.

— Я не могу ни с кем говорить об этом, потому что тогда Маршал выполнит свою угрозу. Я подписал с ним договор о том, что никто и никогда не узнает, при каких условиях состоится наша свадьба, и буду всегда держаться подальше от Шайди. Я буду делать всё, чтобы она сильнее меня возненавидела и даже выгнала из корпорации. Он узнает, что я был здесь. Я так запутался, — хватаюсь за голову и стискиваю пальцами волосы.

— Даррен сказал Шайди о вашей свадьбе, — тихо произносит Тина.

— Что? — шепчу я.

— Да, она слышала это. Он говорил с тобой по телефону, и… она уже знала, что ты собираешься сделать, — кивая, говорит Тина.

Теперь понимаю, зачем он позвонил мне во второй раз, когда я буквально недавно сообщил ему о браке с Лорейн. Он вынудил меня снова сказать это вслух. Чёрт. Вот откуда Шай знала обо всём заранее, и мне пришлось выдумать что-то ещё, чтобы причинить ей боль специально.

— Ты же можешь подать в суд на Лорейн, верно? Ты можешь через суд потребовать тест ДНК, сделанный в независимой лаборатории? — предлагает Аарон.

— Я связан по рукам и ногам. Я ни шага не могу сделать, иначе пострадает Шай. Маршал знает, что она скрывает от всех. По официальным документам полиции, Шайди умерла, и когда обнародуют тот факт, что она жива и скрывается под чужим именем, которое, уверен, ей помог достать Роксборро, то она пойдёт в тюрьму за использование поддельных документов, фальсификацию своей смерти, и найдут ещё какие-нибудь жуткие делишки, которые сфабрикует Маршал. А вместе с ней может пострадать сам Роксборро и вся его компания. Маршал имеет власть, а я нет. У меня ничего нет, чтобы противостоять ему и Лорейн. Последняя психически нездорова. Она больная, раз решила заставить меня проходить через это только из-за собственного каприза. Я её каприз, и Маршал позволяет ей всё, понимаете? Она хочет отомстить мне и Шайди.

— А ты точно уверен в том, что Лорейн беременна? На приёме она хлестала шампанское, но при беременности у большинства алкоголь вызывает тошноту. Даже если и нет, то наутро точно будет плохо. Я проходила через это и знаю миллион реакций беременного организма на выпивку, Ден, — произносит Тина.

Пожимаю в ответ плечами и качаю головой.

— Я не знаю. Мне не дают встретиться с гинекологом, и даже пойти на приём с ней не могу. Она не хочет, и на этом точка. А если Лорейн чего-то не хочет, то сразу же звонит папочке. Она манипулирует мной и наслаждается моими мучениями из-за того, что я признался ей в своих чувствах к Шай. Лорейн знает, что противна мне. Она в курсе, насколько мне неприятно целовать её на публике и, вообще, ложиться с ней в одну постель. Вероятно, после свадьбы, она сообщит мне о выкидыше или придумает что-то ещё, но будет уже поздно. Я не смогу с ней развестись, потому что Маршал всегда будет напоминать мне о том, почему я разбил сердце Шай, как и уничтожил её в ту ночь. У меня осталось очень мало времени до свадьбы, а я больше не могу ничего придумать, чтобы вывести Лорейн на чистую воду, — шёпотом признаюсь я.

— Может быть, попробую я?

— Тина, вот только этого ещё не хватало, — отрезает Аарон, поднимаясь с дивана напротив меня.