Читаем Особый отдел полностью

– Эх, каких только глупостей по молодости не случается… Вот, нашёл! – сдвинув в сторону бумаги, Пуркис оставил перед собой только одну, сплошь исписанную мелким почерком и слегка помятую. – Действительно, радиоинженер. Если не веришь, сам проверь.

– Верю. – Стараясь ничем не выдать своего волнения, Цимбаларь поинтересовался: – А год рождения?

– Пятьдесят первый, – ответил Пуркис. – Подходит?

– Почти. Могу поспорить, что этого радиоинженера зовут Львом.

– В самую точку. Лев Николаевич, совсем как граф Толстой.

– Местный?

– Прописан в нашем округе… Чего ты молчишь?

– Разве? – удивился Цимбаларь. – Просто размышляю. Почему одним так легко даётся то, из-за чего другие надрываются?

– Уметь надо. Везение – оно как здоровье: или есть, или нет. Но это опять же палка о двух концах. Помнишь мой рассказ о визите в ночной клуб? Когда мы оттуда выходили, сверху какая-то птичка нагадила. Прямо мне на макушку. Тоже, называется, повезло.

– Птичка – это не страшно, – сказал Цимбаларь. – Птичка – не бомбардировщик. А как мне с этим радиотехником увидеться?

– Ничего нет проще! Его в камеру ещё не оформили. В обезьяннике своей очереди дожидается.

Не прошло и пяти минут, как перед Цимбаларем предстал немолодой, слегка растерянный человек, что, учитывая его нынешнее положение, было в общем-то неудивительно. Относительно сходства задержанного с кем-либо из «мотоциклистов», представленных на портретах, можно было сказать следующее: если оно и имелось, то весьма и весьма отдалённое.

Поначалу Цимбаларем даже овладели сомнения.

Но профессия!

Но год рождения!

Но имя, наконец!

Всё сходилось.

Впрочем, в перечне примет не хватало ещё чего-то, и Цимбаларь, успевший изучить протокол задержания, как говорится от аза до ижицы, вежливо осведомился:

– Уж очень у вас, гражданин Адаскин, вид измождённый. Никак желудком маетесь?

– Пептическая язва в стадии обострения, – немедленно доложил задержанный. – Нельзя меня здесь в таком состоянии держать. Если загнусь, вам потом отвечать придётся. По всей строгости закона.

– Какая язва, если вам недавно операцию сделали! – притворно возмутился Цимбаларь.

– Подумаешь, операция! – Лев Адаскин презрительно скривился. – Полжелудка зашили, а у меня вся слизистая как дуршлаг. Жду прободения с минуты на минуту. «Альмагель» бутылками глотаю.

– Зачем же при таком здоровье левыми мобильниками торговать?

– А для того же! Чтобы на «Альмагель» заработать. Он знаете сколько стоит! Что касается мобильников, это ещё доказать надо.

Памятуя о пристрастии разыскиваемого к латыни, Цимбаларь с горечью произнёс:

– О темпора, о морес!

– Ниль адмирари, – охотно откликнулся задержанный. – Не надо ничему удивляться.

– Где это вы латинских афоризмов поднабрались? – поинтересовался Цимбаларь.

– Было дело, – уклончиво ответил задержанный.

– Гражданин Адаскин уже три судимости имеет, – пояснил присутствующий при допросе Пуркис. – А зона покруче всякого университета.

– Вот только этих подколок не надо! – огрызнулся задержанный. – Я в зоне-то, считай, и не был. Мои статьи и на поселуху еле тянули. А латынь я изучал самостоятельно, когда готовился к сдаче экзаменов на кандидатский минимум.

– Сдали?

– Как же! Это меня самого сдали! Облыжно обвинив в хищении лабораторных драгметаллов.

– Широкие у вас интересы, Адаскин, – удивился Цимбаларь. – И наука, и спекуляция, и кражи.

– Ещё и подпольное изготовление продуктов питания, – добавил Пуркис. – В частности, подсолнечного масла.

– Не я один в этой жизни ошибался! – воскликнул задержанный с трагическим надрывом. – Цицерон в своё время тоже сидел. И Оскар Уайльд.

– Оскара Уайльда мы касаться не будем, – сказал Цимбаларь. – Тем более что сидел он не за корыстное преступление, а за мужеложство. Вы мне лучше скажите: мотоциклами увлекаетесь?

– Катаюсь иногда, – пожал плечами Адаскин. – К тёще на дачу.

– Какой марки ваш мотоцикл?

– «Юпитер».

– И шлемы к нему, конечно, имеются?

– А как же! Пара штук. Всё как полагается.

– Разве прилично заходить в кафе, не снимая мотоциклетного шлема? Вы же образованный человек! Сами должны понимать.

– Какое кафе? – физиономия Адаскина недоуменно скривилась. – При чём здесь кафе? А тем более мотоциклетные шлемы?

– В кафе «Ротонда», где несколько дней назад у вас была назначена встреча. А шлемы понадобились для конспирации, чтобы скрыть лица от посторонних. Блондинку с ребёнком помните? С ней беседовал ваш напарник, а вы тем временем держали под прицелом бармена.

– Под прицелом? – Адаскин выпучил глаза. – Пулемёта?

– Нет, пистолета. Правда, игрушечного, что, впрочем, ничуть не умаляет вашу вину.

– Понял, – Адаскин осклабился. – Вам гоп-стоп не на кого повесить. А тут я случайно подвернулся. Да только ничего не получится, граждане хорошие! На мне где сядешь, там и слезешь!

– Давайте без истерик. – Цимбаларь и сам понимал, что допрос не складывается, уходя куда-то совсем в другую сторону. – Кстати говоря, в разбое вас никто не обвиняет.