Читаем Особый контроль полностью

Одним словом, не избегал черновой работы. Но, мягкий, деликатный, толерантный, все чаще уклонялся от встреч с любителями хитроумных фраз, игроками в новейший политический пинг-понг. Замыкался в себе. Часто ездил к святыне — донецкой земле, с которой навечно соединились родители (известные писатели — Мария Лисовская и Константин Тесленко). Наведывался в Чернигов — надеялся, что там найдут бумагу для издания произведений начинающих фантастов. Имел единомышленников в Москве, Ленинграде, Львове, Ужгороде, Красноярске, Польше, Канаде… Звонил, писал письма, согласовывал даты встреч, как секретарь Комиссии Союза писателей Украины по приключенческой и научно-фантастической литературе добросовестно вел протоколы сборов, заседаний, дискуссий. И в то же время каждый день потихоньку находил минутку, чтобы зафиксировать свое — то, что хотелось сказать людям.

Уже вышли сборники “Угол параллельности” (1982), “Коррида” (1983), “Искривленное пространство” (1985). Однако улавливалось, что автор все еще преодолевает глубинное внутреннее смятение, ищет более надежные опоры для концепции всеохватывающей космической гармонии, неизбежного торжества интеллекта и высокого благородного духа как на Инкане, так и на Земле.

Описывая так называемых биокиберов — главных героев многих произведений, — А.Тесленко опять и опять акцентировал на извечной борьбе добра и зла, правды и кривды, любви и ненависти. Неизменно, неуступчиво ценил чистоту совести, порядочность, доброту. Именно эти, неприметные, обыкновенные, но особенно дорогие для автора черты человеческого характера воспеты, даже возвеличены в рассказах “Дьондюранг”, “Русула”, “Сквозь базальт Инканы”, повестях “Крокодил не хотел летать”, “Модель абсолютно черного тела”… Общечеловеческие ценности, цивилизованное, высокодуховное начало определяют атмосферу лучших произведений, которые в переводе на русский язык составили сборники “Испытание добром” (1984) и “Искривленное пространство” (1988). Овозросшем мастерстве прозаика свидетельствует тематически целостная книжка “Каменное яйцо” (1988), которую завершает рассказ “Колесо”.

Небольшое по объему, но философски самое сложное произведение привлекло внимание критики раскованностью мышления, неожиданностью аналогий, стремлением заглянуть за грань, в эпицентр апокалипсиса, после которого течет наоборот время. Чувствовалось, что автор уже попрощался с порывистой молодостью, вышел на новую, высшую творческую орбиту. И, убежден, сам постиг, осознал это. Яркое свидетельство — последние произведения: повести “Пылесос истории”, “Анатомо-поэтические композиции”, ряд рассказов, а также роман “Как встретиться с Богом?”, который, к сожалению, оборвался на полуслове…

То, о чем думалось годами, спрессовалось в глобальном итоговом вопросе: “Кто мы такие на фоне Вечности?” Так четко, бескомпромиссно сформулировал его А.Тесленко после того, как, опаленный “звездой Полынь”, вернулся из чернобыльской зоны. В романе исследуются причины вселенской беды, прослеживается — до поражающих, иногда даже натуралистических подробностей — процесс неотвратимого приближения трагедии. Словно рефрен повторяется, варьируется жесткое обобщение: “И вот так одно огромное сумасшествие подвело черту под всеми будничными и уже привычными безумствами”.

В последних произведениях зачастую фантастическое изображается как реальное, реальное — как фантастическое. Грань между этими двумя началами стирается, становится неуловимой. Снова и снова звучит извечный “проклятый” вопрос: “Вселенная для человека? Или человек для Вселенной?”

А.Тесленко, как будто ощутив дыхание близкой смерти, выплескивал на страницы то страстные, то мучительные, грустные размышления о судьбе и призвании художника, незащищенности настоящего таланта. И роман (особенно его четвертая, “синтезирующая” повесть, непосредственно посвященная чернобыльской зоне, где встречаются главные герои произведения), и “Пылесос истории”, и “Анатомо-поэтические композиции” отмечены автобиографичностью, явственной, до боли искренней исповедальностью, в которой гармонически соединилось то, что всегда отстаивал автор, — Порядочность, Долг, Любовь, Неподкупность, Правда.

Последние произведения писались в Ирпени. Мы подолгу жили в соседних корпусах, часто встречались. Вместе собирали грибы, покупали перед Новым годом елки, а весенним утром, когда сверкнула первая молния, в последний раз вместе стояли на перроне.

Прошло два часа, и московский поезд прибыл. А. Тесленко знал чуть ли не всех гостей. Не искал сердечных, дружеских приветствий, добрых слов — они сами по себе рождались в мягкой, светлой, чуткой душе.

Распогодилось, улеглась послечернобыльская привокзальная пыль, и ничто не предвещало приближение фатального дня.

Творца Инканы не стало, но осталась планета. Планета добра, человечности, порядочности, любви. Планета вечной памяти.