Читаем Особо опасны полностью

Прости, что раньше тебе не отвечала. Это не из-за того, что я тебя не люблю, моя любимая девочка, а из-за моей любви к Господу. Все это время я была в одном месте, где размышляла о своей грешной душе, и там нам запрещали поддерживать связь с внешним миром.

А мир, Офелия, полон зла. Плоть слаба.

И после нас останется лишь душа.

Офелия, здесь я встретила мужчину!

Знаю-знаю — ты уже не раз это от меня слышала — слишком много раз. Но теперь все серьезно. Джон тоже познал и возлюбил Господа, и мы, вернувшись из пристанища Господня, собираемся пожениться и открыть свое дело — продавать браслеты и ожерелья, прославляющие веру в нашего Спасителя. Думаю, нас ждет огромный успех — с моим-то чувством стиля и деловой хваткой Джона — он миллиардер, сколотил себе состояние на недвижимости. Я знаю, что Господь возрадуется, увидев, что его прихожане живут в достатке.

Я буду по тебе скучать, но Индиана все-таки совсем близко, да и вообще — не зря же Господь изобрел самолеты.

Твоя любящая, любящая мать по прозвищу Паку.

271

На тонкой полоске земли между океаном и пустыней мы возвели свою недолговечную цивилизацию.

Вода стала нашей основной проблемой — с одной стороны ее было слишком много, с другой — слишком мало. Но нас это не остановило. Мы строили дома, шоссе, отели, торговые центры, жилые кварталы, парковки, школы и стадионы.

Превыше всего мы ценили свободу каждого гражданина и в подтверждение своих слов покупали и водили миллионы автомобилей, строили все больше дорог для своих автомобилей, чтобы у нас была возможность в любой момент отправиться куда угодно, а на самом деле — никуда. Мы поливали лужайки, мыли машины, поглощали литры воды, пытаясь спастись от обезвоживания в нашем иссушенном краю, строили аквапарки.

Отдавая дань своим фантазиям, мы возвели множество храмов — киностудии и парки аттракционов, хрустальные соборы и огромные церкви — и набивались в них целыми толпами.

Мы ходили на пляжи, катались на волнах и сливали в столь любимую нами воду свои отходы.

Мы никогда не стояли на месте — мы переделывали себя и свою культуру. Мы прятались за заборами охраняемых жилых поселков, мы ели полезную еду, бросали курить и делали бесконечные подтяжки, изо всех сил избегая солнца, мы терзали свою кожу пилингами, расправляли морщины и отсасывали из себя жир и нежеланных детей, мы игнорировали старость, отрицали смерть.

Мы превратились в богов. Богов здоровья и богатства.

Создали религию нарциссов.

В конечном счете мы стали поклоняться только самим себе.

В конечном счете этого оказалось недостаточно.

272

Перекресток дорог в пустыне.

Почему бы и нет?

Тут и парковка рядом есть, чтобы оставить машины и совершить обмен.

И люди Елены успеют перебить всех до одного, прежде чем сюда доедут копы или пограничники.

Все это прекрасно понимали.

И Ладо тоже.

И его люди — в особенности.

И любой поклонник вестернов это понимает.

И Чон с Беном.

Но они все равно поехали.

Потому что должно свершиться то, что должно.

273

Разумеется, они поехали на машине.

Загрузив в нее две винтовки, два пистолета и два AR-15.

Помирать, так с музыкой.

Магду они накачали наркотиками — только чтобы не дергалась и была послушной — и под ручку вывели из мотеля. Усадили на заднее сиденье машины, заклеили рот и связали руки.

И молча тронулись в путь. Им предстоит долгая дорога.

Что тут обсуждать? Да и музыку не включишь — трудно подобрать саундтрек к убийствам и похищениям.

Уж лучше молчать.

Все равно говорить не о чем.

274

Впервые в своей жизни Елену охватил животный ужас.

То и дело подкатывала тошнота.

А время тянулось так медленно…

В дверь ее спальни постучали, и от неожиданности женщина подпрыгнула.

К ней пришла Делорес, жена Ладо.

Она едва сдерживала слезы, и Елену это неожиданно тронуло.

— Елена, — заговорила женщина, — я знаю, у вас и так полно проблем, но…

Голос ее задрожал, и она разрыдалась.

— Милая моя, что у вас стряслось? — ласково спросила Елена и, приобняв Делорес за плечи, провела ее в комнату и закрыла дверь.