Читаем Особо опасны полностью

— Я хожу по магазинам, — призналась она как-то Бену, в очередной раз превысив лимит по своей кредитке, — потому что мне больше нечем заняться. Работы у меня нет, хобби тоже, цели в жизни тоже отсутствуют. Так что я покупаю вещи. Это я делать умею и люблю. Да и вообще, после шопинга я всегда себя отлично чувствую.

— Ты пытаешься заполнить внутреннюю пустоту поверхностными, неважными вещами, — ответил Бен.

(Буддист-лицемер.)

— Вот-вот. Я себя не уважаю, зато украшаю.

— Вещи не вернут тебе любовь бросившего вашу семью отца и не заставят твою буйную мамашу тебя уважать, — продолжил Бен, этот настырный плод любви двух психотерапевтов.

— Платные психотерапевты всегда мне это говорят, — ответила О. — Но я что-то никак не могу понять, какой из магазинов торгует и Любовью бросившего семью отца и Уважением безумной мамаши?

— Любой, — ответил Бен.

О меняла психотерапевтов чаще, чем некоторые люди перчатки. Даже чаще, чем она сама меняла перчатки. С их помощью она прекрасно объяснила себе всю свою жизнь — и то, что Паку чувствует себя виноватой в том, что не смогла обеспечить своей маленькой дочке нормальный дом, и потому пытается возместить это удушающей гиперопекой; и то, что Паку до чертиков боится старости и потому хочет, чтобы ее дочь всегда оставалась зависимой и беспомощной — ведь взрослые, самостоятельные дочки бывают только у старых теток.

— Это все Паку виновата, — заявила О.

— Виновата Паку, а отвечать тебе, — пожал плечами Бен.

(Проповедник-моралист.)

Бен уже все перепробовал. Он предлагал О завести какой-нибудь бизнес, но та отказалась — неинтересно. Он хотел оплатить ей любые занятия — живописью, музыкой, фотографией, чем угодно, но О на все это было наплевать. Он даже как-то позвал ее с собой за границу, работать в благотворительном обществе, но…

— Это твоя жизнь, Бен, — ответила О. — Не моя.

— Такая работа, особенно если не обращать внимания на отсутствие всяких благ цивилизации, приносит огромное удовлетворение.

— Не мне.

— Ты же не пробовала. Как знать, может, тебе понравится?

— Возможно. А как в Дарфуре с магазинами?

— Хреново.

— Видишь ли… — протянула О, изучая свое отражение в витрине, — …вообще-то говоря, человека вроде меня человек вроде тебя должен попросту ненавидеть. Но я такая милая, что ты меня любишь. А еще у меня отличное, хоть и немного странное, чувство юмора, я предана своим друзьям, как верный пес, у меня смазливая мордашка, но маленькие сиськи, зато в кровати я настоящий ураган. И вот из-за того, что ты, Бен, такой же верный пес, как и я, ты меня и любишь.

Бену нечего было на это возразить. О была права.

Однажды на О снизошло озарение, и она придумала, чем бы могла заняться в жизни. Кем работать.

— Здорово, — обрадовался Бен. — Ну и кем же?

Ему не терпелось узнать.

— Звездой своего собственного реалити-шоу, — объявила О.

— И о чем будет это твое шоу?

— Как о чем? Обо мне!

— Ну это ясно, но заниматься-то ты чем на нем будешь?

Типа, какими делами.

— За мной целый день будет ходить оператор, — объяснила О, — и снимать, как я живу. Получится что-то вроде «Реально реальной жизни в Лагуна-Бич». Девушка, которая изо всех сил пытается не превратится в реальную домохозяйку округа Орандж.

(О не раз уже предлагала сделать реалити-шоу, посвященное Паку с ее подружками, под названием «Реальные дырки домохозяек округа Орандж».)

— Нет, ну а заниматься-то ты чем будешь весь день? — настаивал Бен. Единственное, в чем он был уверен — что операторам, работая с О, рано вставать не придется.

— Какой же ты зануда, Бен.

Помимо всего прочего, кое-чем я буду заниматься и с тобой, между прочим.

— Ну ладно. А называться-то как это шоу будет?

Господи, ну что за вопрос!

О.

64

Вытащив черную кредитку Паку, О нежно похлопала по ней, совсем как Мадонна, когда она отшлепала на концерте парня из подтанцовки. Затем девушка направилась в салон «Хосе Эбер» и, назвавшись маминым именем, записалась на стрижку, краску и укладку. После этого она посетила спа, где ей сделали маску для лица и заново наложили макияж.

65

Бен же с Чоном отправились поиграть в волейбол на пляж Мейн-Бич у старого отеля «Лагуна».

Приятно покидать мячик, решили они. Выпустить пар, обдумать все хорошенько, решить, что же им делать дальше.

Типичный момент механизма fight-or-flight.[37] Угадайте, кто предпочел драться, а кто — бежать?

— Надо им послать тыквы Алекса и Джейми обратно по почте, в коробках из-под хлопьев, — сказал, как можно было бы догадаться, Чон.

Сет, атака, убойный мяч.

— А мне кажется, нам лучше уехать на какое-то время, — возразил Бен.

Удар с лету.

— Ну и где мы найдем место, где они нас не найдут?

Еще удар.

— Я полно таких дыр знаю.

Опять удар с лету.

Бен и впрямь мог назвать хоть дюжину крошечных деревень в удаленных странах третьего мира, где они могли отсидеться и прекрасно провести при этом время. Больше всего его привлекала мысль уехать в маленькую и очень симпатичную деревню Сумбава на одном из индонезийских островов.

(И там они будут сидеть тихо-тихо, как мышки.) В зеленых джунглях и на белоснежных пляжах.

Окруженные милыми, хорошими людьми.