Читаем Особняк полностью

Вопреки советам сестры, Эмили подала заявление только в пять мест. Бет пошла по самому безопасному пути. Она выпустилась из Северо-Западного университета, стала дипломированным бухгалтером, познакомилась с Ротко и вышла за него замуж, а затем они переехали из съемного жилья в свое собственное в Линкольн-парке[22], и она ни разу – ни одного разочка – не приехала в гости. Но Эмили не винила в этом сестру. Если бы могла, она бы тоже уехала и больше не вернулась. Впрочем, Эмили, практически считая это своим долгом, дважды в год прилетала в Чикаго, чтобы навестить Бет. Они все время созванивались, но ее поездки в Чикаго ограничивались тем, что они с Бет могли себе позволить: они встречались пару дней осенью и пару дней весной. Столько времени вместе сестры и проводили – и Эмили таким образом могла увидеть, какая жизнь ее ожидает. Девочки не обсуждали это, но обе знали, что ситуация дома ухудшилась с тех пор, как Бет сбежала. Эмили боялась, что дом затянет ее, как черная дыра, даже если она окажется в восьмистах километрах от него. Словно автострада – это всего лишь веревка, которую отец может притянуть к себе. Нет, она не отправится в Северо-Западный университет. Только не туда. Поэтому Эмили разослала заявления, коих было всего пять, на восток, в большие, маленькие и средние города: в Принстон, который находился в Нью-Джерси, в Хановер (Нью-Гэмпшир), в Дарем (Северная Каролина), в старый-добрый Нью-Йорк (Нью-Йорк) и, разумеется, в Кортаку (Нью-Йорк).

Два письма – тонкие, с приговором внутри – уже вернулись: там был отказ из Принстонского университета со штемпелем «Принстон, НЙ[23]» и из Дартмута со штемпелем «Хановер, НГ[24]». Поэтому, когда ей пришел конверт из Кортаки, НЙ, она готовилась к худшему. Эмили была уверена, что это еще один отказ. Она оставила нераспечатанный конверт на прикроватной тумбочке на всю ночь, боясь посмотреть, что там внутри, и открыла его только утром, когда встала, собираясь идти в школу: она думала, что утро вечера мудренее и ей будет легче справиться, когда впереди окажется целый день. Но Университет Кортаки предложил ей стипендию и финансовую помощь. Ее ждали в Университете Кортаки. Ее, Эмили Уиггинс, ждали с таким нетерпением, что готовы были заплатить ей, если она согласится приехать. Ее готовы были встретить с распростертыми объятиями.

Так что она отвергла чуть менее щедрые предложения Университета Дьюк[25] и Колумбийского университета[26] и все лето заступала на двойные смены: утром и после обеда Эмили упаковывала продукты в магазине, а по вечерам продавала закуски в кино до самого-самого последнего сеанса. Таким образом можно было собрать немного денег, и у нее появился повод уходить из дома, когда отец еще спал, и возвращаться, когда он уже спал. Как только пришло время, Эмили покинула дом до рассвета, крадясь тихо, как мышь, и даже не потрудившись попрощаться с отцом. Она села в автобус и укатила на восток, прямиком в Кортаку.

В общежитии ей выделили место в комнате на четверых, и хотя ее соседки не пытались унизить ее из-за отсутствия денег, у них ничего не получалось с этим поделать. Это были приятные и чуткие молодые женщины, но они также были из тех, кто считал обучение в Лиге плюща своим неотъемлемым правом. Стейси была из Питтсбурга, ее родители были адвокатами и на выпускной подарили ей новенький, практичный полноприводный внедорожник, чтобы было легче ездить по заснеженному северному Сиракьюсу. Тиллмонт Грейвз – Тилли – вечно жаловалась, что ее мобильник и зимние ботинки на год отстали от трендов: она приехала из Нью-Гэмпшира, и на руках у нее была папина кредитка на случай непредвиденных расходов. Отец Тилли преподавал философию в Дартмуте, одном из тех универов, которые, как в это ни трудно поверить, отказали Эмили в приеме. Когда Эмили наконец рассказала об этом своей соседке, Тилли удивилась, что кто-то вообще может захотеть жить в таком маленьком городке, как Хановер. И разумеется, была еще Мардж: ее мать оказалась внучкой одного из тех людей, которых неизменно именуют нефтяными баронами. Каждый год, все то время, что Эмили училась в колледже, Мардж приглашала ее к себе домой на День благодарения и Рождество, молча и с щедрой руки оплачивала билеты на самолет и комнату в отеле для Эмили во время всех их поездок на весенние каникулы, и при этом все четверо делали вид, что это не так. Они были подругами навек и с самого выпуска ежегодно летом проводили девичники в доме Мардж в Мартас-Винъярд[27], а зимой – долгие выходные в пляжном домике Мардж на острове Кауаи[28]. И это несмотря на то, что Мардж снова приходилось покрывать расходы Эмили, ведь дела Билли пошли совсем худо. Она все еще каждый год отмечала День благодарения в Нью-Йорке в до смешного огромной квартире ее родителей площадью в шесть тысяч квадратных футов: она находилась в Верхнем Ист-Сайде[29] и выходила на Центральный парк[30].

Отличные подруги, которым в сравнении с Эмили никогда не доводилось рисковать по-крупному.