Кардош, разумеется, не очень обрадовался такому поручению, но с Балатони спорить было бесполезно.

Сам Балатони работал так, что пот лил с него градом. Он торопился, чтобы успеть не только оборудовать позицию, но и посмотреть, как идут дела в других отделениях. Когда Балатони направился было в соседнее отделение, к нему подошел замполит батальона и сказал:

— Товарищ Балатони! Идите на КП батальона, там сейчас будет партийное собрание.

— Сейчас?.. И мне туда идти?..

— Да, туда. Вас будут принимать в кандидаты.

Балатони вытер потный лоб. Вид у него был смущенный.

— Поторопитесь, время не ждет.

До КП батальона было недалеко. В лощине стояла палатка, в которой собралось человек двадцать пять. Секретарь, светя карманным фонариком, проверил у коммунистов партийные билеты и открыл собрание.

Сначала избрали президиум собрания во главе с замполитом.

Заметив, что Балатони сильно волнуется, я сел рядом с ним и тихо шепнул:

— Смелее, товарищ Балатони.

— Все так неожиданно… да еще здесь…

— Это хорошо. Лучшего партийного собрания и представить себе нельзя.

Не таким представлял себе партийное собрание, на котором будут разбирать его заявление, младший сержант Балатони. Однажды ему довелось присутствовать на открытом партсобрании, куда были приглашены и комсомольские активисты. Зал был празднично украшен, коммунисты пришли в парадной форме, а тут — палатка, скупой свет фонаря…

Секретарь зачитал анкету Балатони, его служебную характеристику и рекомендации. Затем дал слово мне. Я коротко охарактеризовал Балатони, сказав, что с радостью даю ему рекомендацию.

После моего выступления слова попросил лейтенант Вендель, во взводе которого служил младший сержант.

— Балатони — отличный командир отделения, — сказал Вендель. — Он является для всех примером. Солдаты охотно обращаются к нему и за советом, и за помощью. Когда они узнали, что он хочет вступить в партию, они обрадовались, сказав, что их командир всегда поступал как коммунист. Если вы спросите, есть ли у него недостатки, я отвечу: да, есть. Но он работает над их устранением, а это самое важное. Я предлагаю принять его в кандидаты партии.

Вендель любил Балатони и жалел, что не ему пришлось давать тому рекомендацию для вступления в партию.

Предпоследним выступил комбат, который поддержал предложение о принятии Балатони в кандидаты партии. Сев, он посмотрел на часы, словно предупреждая нас о том, что в полевых условиях все нужно делать быстро и толково.

Последним взял слово заместитель командира полка по политчасти.

— Товарищи, сейчас мы с вами пойдем в «бой», — начал замполит, — а перед этим должны решить вопрос о приеме товарища Балатони в кандидаты. Все мы хорошо знаем его как руководителя ротной комсомольской организации. Человек он честный, добросовестный. Жаль, что командир роты ни словом не обмолвился о том, как Балатони руководит молодежью роты. Вряд ли он не знает этого, но, возможно, не считает эту работу главной. А почему, спрашивается?

Все зашевелились, оживились.

— Почему это не считаю? Считаю… Он мне очень помогает…

Однако замполит не обратил внимания на мою реплику и продолжал:

— Важно, что товарищ Балатони не только сам примерен, но и борется за примерность каждого комсомольца. Я предлагаю принять его в кандидаты!

Затем слово предоставили Балатони.

— Я понимаю, что, вступая в партию, я беру на себя большую ответственность, — начал он. — Хочу быть в рядах коммунистов. Здесь про меня много хорошего говорили, но ведь я не один руковожу комсомольской организацией, в бюро и коммунист Варо, и Юхас, и… Обещаю работать лучше… — Он хотел еще что-то сказать, но голос изменил ему.

За прием проголосовали все.

— Поздравляю вас! — Я крепко пожал сержанту руку.

Собрание закончилось, и все разошлись по своим местам.

На рассвете после короткой артподготовки полк перешел в наступление. Когда рота поднималась в атаку, я заметил, что Балатони одним из первых выскочил из окопа.

БРАВЫЕ РЕБЯТА

Беды, как известно, наваливаются на человека кучей. Именно так они посыпались на Андраша Часара, хотя жизнь его и до этого не баловала и хорошо закалила. Детство, пришедшееся на первые послевоенные годы, он провел в семье кулака, у которого работал по найму. Отец тоже работал поденщиком.

Так они и жили до тех пор, пока односельчане не начали по секрету шептаться о том, что по соседству организован сельхозкооператив. Андраш с детским любопытством прислушивался к разговорам старших и однажды попросил отца сходить в кооператив и разузнать, не лучше ли им будет, если они туда вступят.

Вскоре они действительно вступили в кооператив, дела в котором шли совсем неплохо. Правда, контрреволюционный мятеж, вспыхнувший осенью 1956 года, довольно сильно потрепал их ряды. Многие, встав в кооперативе на ноги, решили выйти из него, рассчитывая, что единоличниками они заживут еще лучше.

Все это я говорю для того, чтобы легче было понять жизнь Андраша Часара. Перед армией Андраш женился. Отец и жена Андраша работали в кооперативе, так что нужды они ни в чем не знали.