— У Винце Дадушека здесь есть квартира. Муж работает в Печи, а жена его вообще нигде не работает. Мы же имеем квартиру неподалеку от Печи. Так почему бы им не переехать в нашу квартиру, а нам — в их? В армии ее муж уже не служит.

— А что, если она не захочет переезжать? — развел я руками.

— Или возьмем сержанта Хегедюша! — не сдавалась женщина. — За неправильное поведение в дни контрреволюционного мятежа его уволили из армии. Детей у него нет, а он до сих пор занимает двухкомнатную квартиру со всеми удобствами. У меня же двое детишек, а я живу от мужа в ста двадцати километрах. Хегедюш работает рядом с домом, в котором живем мы. Разве нам нельзя с ним обменяться квартирами? Или, быть может, его оскорбит такое предложение?! Зато нас можно до бесконечности уговаривать, чтобы мы набрались терпения и ждали, да?!

Женщина так разошлась, что муж начал успокаивать ее, но тщетно. Она была сильно возбуждена, глаза ее заблестели, руки сжались в кулаки. Ее энергия передалась мне, и я сразу же после разговора с супругами Балайти пошел в штаб к офицеру-интенданту, занимавшемуся квартирными вопросами. Я до тех пор спорил с ним и доказывал, пока тот не дал мне обещания уладить это дело в ближайшее время.

Я понимал, что квартирную проблему так просто не разрешишь, но после разговора с женой Балайти постоянно думал о том, каким образом можно сделать так, чтобы жившие врозь офицерские семьи съехались вместе.

Во время одной из встреч со мной жена Балайти сказала:

— Знаете, товарищ капитан, нехорошо это, когда супруги живут врозь. Я не из ревнивых, но иногда пословица: «Сатана не дремлет!» — все же сбывается.

Я невольно задумался над словами женщины. Несколько лет назад мы в подобных случаях твердо говорили: «Знаете, товарищ, пока нужно подождать. Обстановка требует жертв».

Несколько лет назад был у меня офицер-приятель, у которого, казалось, все было в порядке. Все его уважали, считая чуть ли не святым человеком, а он вдруг поссорился с женой и решил разойтись с ней.

Мы бросились разбираться в этом деле, но было поздно, так как семья фактически уже распалась, хотя супруги и продолжали жить под одной крышей.

Офицер этот, оказавшись в таком положении, пытался как-то заглушить свое горе: ушел с головой в работу, в свободное время путешествовал, но ничего не помогало. Вскоре он познакомился с молодой вдовой и постепенно стал встречаться с ней все чаще и чаще.

Каждый раз, возвращаясь со свидания домой, он думал, что ему, пожалуй, не стоит больше встречаться с вдовушкой, так как он любит свою семью. Однако сил на разрыв у него не хватало.

Его вызвали в партбюро, где он сказал буквально следующее: «Товарищи, что хотите делайте со мной, как хотите наказывайте, я это заслужил. Теперь мне все равно, но жить во лжи я больше не могу».

Когда Секереш сказал мне, что Балайти иногда заглядывает на дно стакана, мне сразу же вспомнился случай с офицером-приятелем.

А что, если Балайти не выдержит испытания разлукой? Сначала он увлечется вином, а потом его, как молодого еще человека, и к женщинам потянет, когда жена находится за сто двадцать километров. Пойдет на танцы, познакомится там с кем-нибудь, а кто может дать гарантию, что знакомство это не зайдет и дальше? Да никто!

Вы скажете, что у меня слишком разыгралась фантазия? Нисколько. Во многих семьях разлад именно с этого и начинается.

Возможно, что и жена Балайти почувствовала эту опасность и теперь энергично старалась удержать мужа. Говорят, что женщины могут инстинктивно чувствовать угрозу своему семейному счастью.

Я решил приложить все усилия для того, чтобы супруги Балайти съехались вместе как можно скорее.

ПОНЯТЬ НАС НЕ ТАК-ТО ЛЕГКО

Человеку, который не знает нашей армейской жизни, она может показаться однообразной и скучной. Такой человек считает, что каждый наш шаг предусмотрен уставом или же наставлением, а мы сами не столько люди, сколько автоматы, которые действуют от нажатия той или иной кнопки.

Неопытному человеку трудно заметить, какая насыщенная жизнь идет в казармах, да и под одинаковой форменной одеждой бьются молодые и горячие сердца солдат, которым отнюдь не чуждо ничто человеческое.

Так, например, рядовой Бела Варга уже целые две недели как влюблен и готов вырезать на каждом дереве, которое попадется ему на глаза, сердце, пронзенное любовной стрелой, и буквы «Э» и «П». Это значит, что его возлюбленную зовут не то Эржи, не то Эдит, я точно не знаю, но для самого Варги в этих буквах заключено многое.

Шевелла то и дело пишет жене домой страстные письма. Лакнеру вдруг взбрело в голову, что у него идеальный слух, и он решил научиться играть на виолончели. Никто не знает, почему он отдал предпочтение именно этому инструменту, как никому не известно и то, почему он вдруг решил, что у него идеальный слух, — ведь он ужасно фальшивит, когда поет. Но уж если ему так хочется, пусть учится. Калиста и Хетеи занимаются борьбой, а в свободное время гоняют футбольный мяч по полю, хотя ни тот ни другой не годятся в звезды футбола или же спортивного ковра.