Читаем Особенный год полностью

— Иногда дискутировали. — Никош пожал плечами. — Во время таких споров я всегда следил за выражением лица командира отделения. А он только слушал и усмехался, а иногда коротко говорил, что важен не столько сам процесс, сколько его результат.

Я начинал понимать причину грубости Никоша, который до армии мало учился и потому не мог отнестись критически к тому, чему его учили в школе младших командиров. В школе у младшего сержанта Сабо был авторитет, и Никош слепо подчинялся ему. Следовал его примеру до тех пор, пока не дошел до точки. По-видимому, только сейчас он начал понимать, что путь, на который он вступил, — плохой путь и с него нужно как можно скорее сойти. Однако из моей роты ему все же придется уйти. Возможно, он довольно быстро исправится и станет хорошим командиром отделения, но я не мог допустить, чтобы мои подчиненные снова видели его в роте.

Я попрощался с моим бывшим командиром отделения ефрейтором Никошем. Я посоветовал ему не вешать головы и не опускать рук, а на новом месте службы начать работать по-новому.

Я пожал ему руку, и это было приятно Никошу: он, собственно, затем и пришел ко мне, чтобы услышать из моих уст хоть какое-нибудь утешение.

Когда он ушел, я решил связаться с его новым командиром и посоветовать тому, чтобы принял его строго и, доверяя, все же держал под постоянным контролем. В новой обстановке Никош может измениться. Человек он молодой, и из него еще не поздно вылепить настоящего командира.

Ошибается не только солдат, офицер тоже может ошибаться. А молодые люди иногда могут совершать неожиданные и легкомысленные поступки.

В канцелярию вошел лейтенант Секереш и принес на утверждение план-конспект занятий. Когда я, подписав план, отдал его, лейтенант спросил:

— Ушел?

Я, зная, о ком он спрашивает, молча кивнул.

— Жаль парня, — вздохнул офицер. — Из него бы вышел неплохой командир отделения.

Наши взгляды встретились. Поймав мой взгляд, лейтенант отвел глаза и попросил разрешения идти.

Мы без слов поняли друг друга и в тот момент думали об одном и том же. Об одном молодом офицере, которому в прошлом году часто приходилось стоять передо мной, опустив голову. И его судьба висела тогда на волоске.

Все, что случилось тогда с тем офицером, теперь навсегда кануло в прошлое. Теперь Секереш (а это был он) — хороший офицер и опытный командир взвода.

Но пришел он к этому далеко не ровным путем…

Ко мне в роту Секереш попал два года назад прямо из офицерского училища. Он мне сразу же понравился. Я почему-то подумал, что он довольно быстро найдет свое место и мне не придется с ним возиться. Вкратце я рассказал ему о тех требованиях, которые я предъявляю к офицерам, и представил его личному составу.

В тот год к нам в полк пришли молодые офицеры — выпускники училища. Секереша назначили командиром первого взвода.

Однажды вечером я допоздна засиделся в ротной канцелярии. Неожиданно ко мне вошел капитан Гараи, секретарь партийного комитета полка. Едва успев прикрыть за собой дверь, он взволнованно сказал:

— Беда случилась! Не знаю, заметил ты или нет, но это нужно вовремя поправить. Дело в том, что твои молодые офицеры по ночам ходят развлекаться, а Секереш вчера устроил скандал в корчме.

Я в изумлении уставился на секретаря, так как ничего подобного я, разумеется, не ожидал.

Сам я с утра до ночи работал ради того, чтобы в роте все было в порядке. Когда раздавался сигнал «Подъем», я уже стоял в дверях солдатской спальни, наблюдая за тем, как солдаты поднимаются. Нередко присутствовал и на отбое. Помогал во всем младшим командирам, учил и воспитывал их, вникал в их повседневную работу и имел довольно смутное представление о злачных местах, существовавших в том большом, скорее, похожем на город селе.

Секретарь парткома посоветовал мне поговорить с молодым офицером.

— Как-нибудь сам загляни в пивной подвальчик, туда ходит много народу. Бывает там и твой Секереш. Нужно уже сейчас принять какие-то меры, а то эти вечеринки могут привести к большим неприятностям.

На следующий день я пришел в роту рано и приказал дежурному найти лейтенанта Секереша и передать, чтобы он зашел ко мне.

Время шло, а Секереша все не было. В восемь часов на вопрос, выполнено ли мое приказание, дежурный по роте ответил:

— Лейтенант Секереш в казарму еще не прибыл.

Я послал разыскать офицера, но его не нашли.

Наконец около десяти часов Секереш появился передо мной. Вид у него был не ахти какой молодецкий: лицо мятое, под глазами круги.

— Где вы были до сих пор? — спросил я.

— Спал, — равнодушным тоном ответил он.

— А что же вы делали ночью? Где были? Да вы и сейчас-то не очень крепко стоите на ногах.

Я его как следует пробрал и отпустил. На следующий день секретарь парткома снова зашел ко мне.

— Ну, поговорил с ним? — поинтересовался он.

— Отругал и сделал замечание.

— Думаешь, он от этого другим станет? Как он принял твое замечание?

— Я не очень разглядывал, так как был зол и сразу же отпустил его.

— Ты все же еще разок поговори с ним. Знаешь, какая горячая эта молодежь! Если им что не понравится, так они заупрямятся, и все.