Читаем Ослепление полностью

Проклятье! Ему и в самом деле повезло – он натолкнулся на лампу! А на двери нет задвижки, и ничего под рукой, чтобы хоть как-то ее подпереть, и она ничего не сможет сделать, чтобы помешать преследователю обнаружить и схватить ее. Разве что…

Брент толкнулся в четвертую дверь, которая казалась прикрытой, но не запертой, словно что-то с той стороны мешало ее распахнуть. Он налег посильнее, и дверь подалась внутрь – она наверняка не была заперта. И все же что-то не давало открыть ее до конца – то ли упавшая мебель, то ли… маленький воришка.

Он наваливался на дверь вновь и вновь, но та больше не поддавалась его усилиям. Наконец он отступил назад, насколько позволяла ширина коридора, разбежался и со всей силы саданул плечом по деревянной панели. Совершенно неожиданно дверь распахнулась безо всякого сопротивления, так что Брент с разгона потерял равновесие и головой вперед влетел в дверной проем. Падая на пол, он лишь старался не разбить полную керосина лампу, чтобы не устроить пожар в театре и не сгореть тут, чего доброго, живьем. Справившись с этой задачей, он только и успел заметить, как закутанная в черное фигура прошмыгнула в распахнутую настежь дверь.

Пользуясь слабым отблеском света, даваемого лампой, Андреа что есть духу неслась обратно по коридору к боковому выходу из театра, пребывая в тем большем смятении, что успела разглядеть ворвавшегося вслед за нею в комнату человека. Она чуть не лишилась чувств, узнав в нем Брента! Она еще не успела добежать до выхода, когда услыхала, что он уже снова гонится за нею. Зацепившийся за что-то шарф чуть не задушил ее, но она рванулась и освободилась, оставив на торчавшем в стене гвозде клочок материи.

Понимая, что ей не успеть добежать до двери, Андреа попыталась свернуть налево. Взлетев по короткой лестнице, она выбежала на сцену, по пятам преследуемая Брентом, освещавшим дорогу себе – и ей – спасенной им лампой. Он был так близко, что она ясно слышала его тяжелое дыхание, и при желании он, наверное, мог бы огреть ее этой ужасной дубинкой, которую сжимал в руке. И тут позади нее вдруг раздался шорох, странный клацающий звук и еще более странное жужжание. Все это сопровождалось градом ругательств из уст Брента, причем было такое ощущение, что его голос удаляется и доносится откуда-то сверху.

Прикрывая лицо краем капюшона, Андреа рискнула бросить короткий взгляд через плечо. То, что она разглядела, заставило ее остановиться и в изумлении уставиться на представшую перед ней картину. В шести футах над сценой беспомощно висел Брент, одной ногой угодивший в петлю тянувшейся откуда-то сверху веревки. Судя по тому, как он ругался, он не был ранен – если не считать его мужского самолюбия. По какому-то чудесному стечению обстоятельств, он все еще держал в руках лампу, освещавшую сию занимательную сцену.

Несколько секунд Андреа в немом изумлении взирала на Брента, извивавшегося на веревке и описывавшего у нее над головой широкие круги. Затем, собравшись с духом и постаравшись говорить как можно более низким и хриплым голосом, она прорычала:

– Ты в порядке?

– Черт бы тебя побрал! – донесся ответный рев. – Конечно нет! Сними меня отсюда!

– Черт бы тебя побрал! – отвечала она все тем же хриплым басом. – Ты что думаешь, я чокнутый? Нет уж, оставайся-ка ты там, наверху, тогда и моя шкура будет целее.

Брент сделал героическое усилие, чтобы говорить спокойно.

– Если ты поможешь мне спуститься, я обещаю, что помогу тебе получить самый мягкий приговор. Я адвокат. И для меня не секрет, как проделать такую штуку.

– Да будь ты хоть сам папа римский. Я не могу спустить тебя оттуда, потому как понятия не имею, как это делается. Я и сейчас не знаю, как тебя вообще угораздило так попасться.

– Я споткнулся о какую-то веревку – судя по всему, это часть от механизма поднятия декораций, – и от толчка почему-то сработала лебедка. Если ты поищешь хорошенько за кулисами, то наверняка найдешь ее и сможешь опустить веревку.

– Гони лампу, не то мне ничего не найти, – грубо потребовала она.

– Отлично. Вот возьми. И поторопись, ладно? Кровь уже прилила у меня к голове.

Найдя среди реквизита какую-то скамеечку, Андреа взобралась на нее и, старательно прикрывая лицо от Брента, взяла у него лампу. Потом поставила ее в дальний угол сцены и осведомилась:

– Эй, мистер, у тебя есть нож?

– Да, у меня есть маленький складной ножичек. А в чем дело?

– Да в том, что придется тебе пустить его в ход, чтобы себя освободить. По моему разумению, минут за двадцать ты справишься.

– Но это не входило в наш уговор! – возмутился Брент.

– А я с тобой и не думал ни о чем уговариваться, – заявила Андреа. – Но ты слушай сюда. Я такой добрый, что не оставлю под тобой лампу, и ты не брякнешься прямо на весь этот горящий керосин. А к тому же я постараюсь сделать твое приземление помягче.

Стараясь не вслушиваться в эпитеты, раздавшиеся в ответ из уст Брента, Андреа кое-как выволокла из скопившегося за кулисами хлама кровать, на которой по счастью оказались достаточно мягкий матрац и одеяло.